«Снега больше не будет»: Эхо Чернобыля
В онлайн-кинотеатре Okko состоялась премьера картины «Снега больше не будет» — загадочной притчи от режиссера Малгожаты Шумовской. Лента входила в основной конкурс Венецианского кинофестиваля прошлого года. Объясняем, почему с приближением зимы этому необычному фильму стоит уделить особое внимание.
«А снега больше никогда не случится», — уверенно заявляет маленькая девочка, устроившись в туалете. «До меня дошло, снега больше не будет, он больше не пойдет», — вторит ей какая-то прохожая, кажется, на вьетнамском наречии. Однако Женя и не собирается возражать. Он появился в этом престичном коттеджном поселке с безликими белыми особняками, чтобы выслушивать и врачевать души людей простым касанием.
Женя (в исполнении Алека Утгоффа, знакомого по роли русского ученого в «Очень странных делах») — отнюдь не шаман и не духовный учитель. Он мастер массажа, появившийся на свет в Припяти спустя ровно семь лет после чернобыльской катастрофы. Возможно, поэтому он обладает необъяснимыми способностями, граничащими с гипнозом и телекинезом. На шее Жени — крестик, живет он в пустующей квартире на городской окраине в многоэтажке. При этом танцует так, словно за плечами балетная школа, изъясняется на нескольких языках и оказывает поистине магическое воздействие на всех представительниц прекрасного пола. А когда он идет по улице, фонари один за другим гаснут. Но все это мелочи — главное, что у парня действительно, судя по всему, чудодейственные руки, которые могут избавить от чужих страхов, физической и душевной боли. Вот, пожалуй, и все, что нам о нем известно. Однако обитатели поселка считают Женю своим — и уже выстраиваются к нему в очередь за сеансами.
Малгожату Шумовскую, снявшую «Приди ко мне», «Лицо», «Тело» и «Откровения», всегда привлекали персонажи-одиночки и истории, выбивающиеся из общепринятых рамок. Поэтому Женя органично вписывается в ее коллекцию необычных героев. Он скорее фигура умолчания, нежели полноценный персонаж, своего рода сценарный инструмент, человек-невидимка, чья душа закрыта от посторонних. Он не активный участник событий, а скорее сторонний наблюдатель (возможно, даже ангел), ведущий себя так, будто он бесплотен, существует на зыбкой грани между мирами и вот-вот растворится. Что это — следствие радиации, впитанной с детства, или просто защитная реакция на реальность? Ответа нет. Сдержанная, плавная манера игры Алека Утгоффа, который, кстати, тоже родился в год аварии на ЧАЭС, не дает зрителю никаких подсказок. Да и выдержанная, холодная работа оператора Михала Энглерта (одновременно соавтора, сорежиссера и бывшего супруга Шумовской) то и дело ловит в объектив не самого Женю, а лишь его отражение в окнах чужих домов, тем самым постоянно напоминая о его эфемерности и отрешенности.
Можно утверждать, что «Снега больше не будет» — это лента о поиске выхода из состояния отчужденности, о стремлении обычных людей наладить связи с ближними. Но прежде всего — вновь обретая собственную телесность с помощью Жени — прийти к гармонии с самим собой. Все персонажи поселка, от измотанной жизнью домохозяйки, прикладывающейся к бутылке, до озлобленного военного или мужчины, борющегося с раком, обрисованы крупными мазками, довольно схематично. Однако на фоне Жени, бесшумно перемещающегося от одного дома к другому, погружаясь в различные чужие судьбы, они воспринимаются как фигуры объемные, наполненные жизнью и энергией. Тем неожиданнее осознавать, что целостного сюжета в фильме попросту нет — он строится на ритмично сменяющих друг друга сценах массажа и, казалось бы, малозначительных событиях с участием массажиста и его посетителей в промежутках между процедурами.
Шумовской и Энглерту удается разрешить крайне сложную режиссерскую задачу, используя минимум выразительных средств. Благодаря медитативному, циклическому ритму повествования создается стойкое ощущение, что за кажущейся простотой скрываются глубинные смыслы. При этом авторы не погружаются с головой в чистую метафизику и не страшатся впустить в хрупкий потусторонний мир элементы сатиры. Так, одна обеспеченная дама упрашивает Женю провести массажный сеанс ее бульдогу, а другая пытается соблазнить его, что выглядит довольно забавно. В соседстве с прямыми отсылками к «Сталкеру» Тарковского (подобно Мартышке, Женя силой мысли передвигает стаканы по столу), частым использованием рапида, плавным скольжением камеры и трансцендентными ракурсами сверху эти комичные вставки действуют удивительно освежающе. Возможно, именно в этом причудливом сплаве высокого и обыденно-приземленного и заключается основная доля очарования картины. В конце концов, каким еще может быть фильм, чей центральный персонаж — массажист, человек, воплощающий одновременно самую телесную и самую таинственную профессию?
Более того, каждый российский зритель способен уловить в ленте Шумовской нечто интуитивно знакомое, почти родное: то Женя неожиданно обронит фразу на русском, то за кадром неожиданно зазвучит с первых нот узнаваемый Второй («Русский») вальс Шостаковича, пробирающий до мурашек. Уже не говоря о том, что пригороды Восточной Европы на экране до боли напоминают унылые, но респектабельные коттеджные поселки средней полосы России.
Но, пожалуй, самое важное, что способен подарить зрителю фильм «Снега больше не будет», — это возможность подлинного освобождения от рутины. По ту сторону экрана во многом царят законы сна, и Женя, пристально глядя в объектив, гипнотизирует не только окружающих его персонажей, но и самого зрителя, который смотрит ему в глаза. Вслед за ним мы также проваливаемся в изображения и фотографии на стенах, в детские грезы о Припяти, в некие мрачные лесные видения с подводным светом, куда один за другим попадают его пациенты. Даже обычный сквозняк из-под двери здесь пронизывает неземным холодом. И пускай сам Утгофф сравнивает своего необычного персонажа с Воландом из булгаковского романа — в действительности Женя, это атомное ядро картины, открыт для множества самых разных трактовок и осмыслений. Его появление в кадре несет с собой лишь умиротворение и безмятежность, в которых остается только сухой и пронзительный шелест падающих на землю снежинок, а быть может, и радиоактивных частиц незаметно подступившей ядерной зимы.
