Песни со звездами: 15 внезапных музыкальных сцен в кино
С момента появления звукового кино прошло уже несколько десятилетий, и за это время поющие актеры перестали быть чем-то удивительным. Однако со временем музыка закрепилась в основном за узкими жанровыми нишами, тогда как в остальных картинах она осталась лишь фоном. Но и в обычных фильмах герои порой берут в руки микрофон — то по велению сюжета, то просто по зову души. Кому-то это удается блестяще, у других выходит комично, но всегда запоминается. Мы собрали несколько ярких моментов, когда зрителю невольно хочется подпевать любимым персонажам.
I Say A Little Prayer — Руперт Эверетт и компания
Нестандартный антиромком 90-х запомнился зрителям во многом благодаря спонтанному хоровому пению. Сначала запевает персонаж Руперта Эверетта, который выдает себя за возлюбленного героини Джулии Робертс, пока та тайно влюблена в другого. Постепенно к нему присоединяются все посетители ресторана — за исключением смущенной Робертс и ее избранника. Но зрителю нет дела до их замешательства: самому хочется влиться в этот слаженный импровизированный хор. Песня еще долго не выходит из головы — старый шлягер, прославленный Аретой Франклин и Дайаной Уорвик, после выхода фильма снова взлетел в чартах в версии Дайаны Кинг.
Americano — Софи Лорен
Комедия «Это началось в Неаполе» в целом оказалась проходной лентой. Она стала последней в жанре комедии для Кларка Гейбла — год спустя он сыграет в более сильных «Неприкаянных» с Мэрилин Монро, после чего оба уйдут из жизни. Но именно благодаря дуэту с лучезарной Софи Лорен за картиной наблюдать особенно интересно. С первой же встречи в таверне, где Лорен исполняет Tu vuò fà l’americano, фильм обретает свою лучшую сцену. Актриса с неподдельной легкостью поет и танцует, вкладывая в номер ту энергию, страсть и иронию, которые в Америке только начинали осваивать через культурные сдвиги 1950–60-х, а в Италии всегда были частью национального характера. Американец Гейбл (и зрители вместе с ним) пропадает окончательно.
«Песня про зайцев» — Юрий Никулин
В советском кино пели многие, и Никулин не исключение. Но контекст знаменитой сцены выводит выступление Семена Горбункова за все рамки. Простодушный герой, перебрав в ресторане, выдает нечто вроде раннего советского панк-рока, ставя под угрозу милицейскую операцию. Безумная психоделическая песня про зайцев и лесную нечисть, дерганый танец, разлетающиеся инструменты и драка с Андреем Мироновым за микрофонную стойку — это фирменный гайдаевский взрыв, уводящий в иное эмоциональное измерение, тот самый «русский разгул» на грани дебоша.
Somebody To Love — Джим Керри
Сталкер-кабельщик в исполнении Керри самовольно устанавливает в квартире «друга» домашний кинотеатр и тут же устраивает вечеринку. Новая стереосистема становится ареной караоке-баттла, который кабельщик, конечно, выигрывает — переплюнуть это безумие невозможно. Психоделический гимн любви 60-х в версии Керри одновременно смешон, завораживает и даже слегка отталкивает — как и сам кабельщик. Хотя актер на самом деле умеет петь, именно пародия и гротеск приносят максимальный эффект: эта отчаянная мольба о любви затмевает для зрителя оригинал.
Can’t Take My Eyes Off You — Хит Леджер
Леджер всегда напоминал рок-звезду больше, чем актера, — даже трагическим финалом. Тем более в этой романтической комедии по мотивам «Укрощения строптивой», где двадцатилетний будущий Джокер играет Патрика Верону. Знаменитая серенада на футбольном поле в сопровождении школьного оркестра адресована Катарине (Джулия Стайлз). Сцена, при всей романтике, смущает — и не зря Катарина выглядит испуганной напором Вероны. Но старый хит Фрэнка Вэлли Леджер подчиняет себе безраздельно, а кадры, где его уводят полицейские с микрофоном, невольно отсылают к выходкам Джима Моррисона.
Sing A Happy Song — Райан Рейнольдс и компания
Самый необычный пункт подборки. Пересказывать сюжет «Голосов» Маржан Сатрапи (авторки «Персеполиса» и байопика Марии Кюри) мы не беремся. Это стопроцентное кино «не для всех» — забыть его сложно, особенно финальный музыкальный номер. Достаточно знать, что персонаж Рейнольдса — серийный убийца, а «счастливую песню» O’Jays он поет уже после смерти, воссоединившись со своими жертвами и Христом. Комментарии излишни, но сам номер и обаяние Рейнольдса подкупают даже в таком сюрреалистическом антураже.
Bohemian Rhapsody — Майк Майерс и компания
Обычно подпевать магнитофону веселее, чем смотреть на это со стороны. Но герои «Мира Уэйна» делают это с таким самозабвением и страстью, что от экрана не оторваться. Пятерка металлистов в машине самозабвенно подпевает «оперной» части хита Queen — совершенно неочевидному выбору для того времени. Говорят, Фредди Меркьюри успел увидеть сцену перед смертью и остался доволен. И было чему: песня 1975 года тогда добралась лишь до 9-го места, а после премьеры фильма в 1992-м взлетела до 2-го! Вот что значит хоровое пение.
The Greatest Love of All — Сандра Хюллер
Отец-музыкант мечтал раскрепостить свою сдержанную дочь-бизнесвумен. Надев маску эксцентричного Тони Эрдманна, он преследует ее в зарубежных командировках и затаскивает в румынский дом на пасхальный ужин. Там он садится за пианино и уговаривает дочь спеть. Неожиданно она соглашается и мощно исполняет балладу Уитни Хьюстон. Героиня Сандры Хюллер (а с ней и зритель) проживает целую гамму чувств — от гнева и стыда до упоения и печали, — после чего в слезах выбегает. Слишком сильным оказалось напряжение подавленных эмоций. При этом эпизод — далеко не самый сильный в фильме.
«Нам нужна одна победа» — Нина Ургант
Финальная военная песня бьет наотмашь, особенно на фоне почти полного отсутствия музыки в фильме Андрея Смирнова. Сразу после премьеры ставший легендарным текст Булата Окуджавы о бессмертном десантном батальоне зазвучал по-новому. Уставшие бывшие однополчане, только что похоронившие командира, поют без выстрелов и флешбэков, но с такой печалью, что зрители плачут. Плачут и актеры, кроме Нины Ургант — режиссер запретил ей слезы, и лишь с пятого дубля она смогла сдержаться.
No More Catholics — Юэн МакГрегор
Вторая часть «На игле» Дэнни Бойла не стала такой же классикой, как первая. Но в ней есть сцены, которые кое в чем даже превосходят оригинал. Рентон и Саймон, попав на собрание радикальных протестантов и желая втереться в доверие, выходят на сцену с импровизированным номером. Саймон упорно тычет один аккорд на пианино, а персонаж МакГрегора вспоминает битву на реке Бойн (1690), после которой «больше не осталось католиков». Толпа в восторге подхватывает, а герои, как обычно, сбегают с деньгами — пин-код на карточках радикалов, конечно же, 1690.
Being Alive — Адам Драйвер
Самая трогательная и органичная сцена недавнего хита Ноа Баумбаха «Брачная история». Адам Драйвер пытается рассказать друзьям о своих чувствах при разводе, но не находит слов. На помощь приходит музыка: пианист в ресторане наигрывает мелодию, герой Драйвера — театральный режиссер — узнает бродвейский номер Стивена Сондхайма и выходит к микрофону. Текст песни — поэтичное размышление о том, как любовь делает нас уязвимыми, а боль — живыми. Сдержанное и пронзительное исполнение Драйвера — один из лучших моментов в его карьере, доказывающий магию актерской игры в союзе с музыкой.
Singing in the Rain — Малкольм МакДауэлл
Подпевать МакДауэллу в этом эпизоде вряд ли захочется. Если черный юмор в сцене насилия вас не смущает — возможно, вы готовы к мрачному шедевру Кубрика. Герой в компании друзей избивает хозяина дома и насилует его жену, не переставая напевать классическую мелодию из мюзикла «Поющие под дождем». Это была импровизация: режиссер попросил МакДауэлла оживить сцену пением, а другую песню актер просто не знал наизусть. Говорят, Кубрик хохотал, а зрители после этого уже не могли слушать беззаботный хит без содрогания. Такова магия искусства.
Halta Lottas Krog — хор посетителей бара Лотты
«Голубь, сидел на ветке, размышляя о бытии» — это и есть само размышление. Шведский режиссер Рой Андерссон в несвязанных эпизодах-виньетках обнажает экзистенцию. В одной из них глубокий старик, завсегдатай бара, вспоминает вечер 40-х: хромая хозяйка Лотта поет, что стопка стоит 50 эре. Хор моряков и солдат недоумевает, как платить без денег, и Лотта предлагает расплатиться поцелуями. Те с радостью соглашаются. Сцена античной простоты и трогательности понятна без перевода, а мелодия народной песни заимствована из американского гимна времен Гражданской войны Glory, Glory, Hallelujah.
Johnny B. Good — Майкл Джей Фокс
Легендарному рок-н-ролльному стандарту Чака Берри сейчас уже далеко за полвека, а на момент выхода «Назад в будущее» ему едва исполнилось 30. Воспоминания о молодости родителей Марти МакФлая были еще свежи — как для нынешних старшеклассников мифические 90-е. Попав в прошлое, МакФлай выходит на сцену школьного выпускного и выдает еще незнакомый публике хит, подчиняя себе время и чувствуя себя почти богом. Правда, поначалу дерзкие гитарные пассажи Марти вызывают у ликующей толпы скорее шок, чем восторг.
More Than This — Билл Мюррей
Едва ли не главная караоке-сцена в истории кино, и песен здесь сразу несколько. Мюррей поет политический хит Элвиса Костелло Peace, Love, and Understanding, Скарлетт Йоханссон — ультрасексуальную Brass in Pocket The Pretenders, а их японский друг выдает панковский гимн Sex Pistols God Save The Queen. Поют все откровенно плохо — возможно, нарочно. Но когда Мюрдель дрожащим голосом затягивает More Than This от Roxy Music, всё становится ясно без слов: достаточно этого взгляда на героиню Йоханссон под аккомпанемент синтезатора. Иногда ночь в караоке разбивает сердце.
