«Аннетт»: Из жизни марионеток

В онлайн-кинотеатре Okko состоялась громкая премьера – мюзикл «Аннетт» культового режиссёра Леоса Каракса. Эта лента стала одним из главных событий Каннского кинофестиваля и была удостоена приза за лучшую режиссуру. Следуйте совету маэстро: выдохните, расслабьтесь и погружайтесь в просмотр.

Каждая новая работа Каракса – это всегда событие в мире кино, ведь он выпускает фильмы крайне редко: «Аннетт» – лишь шестая картина в его фильмографии. При этом режиссёр никогда не повторяется, каждый раз изобретая новые жанры и переосмысляя язык кинематографа. Его прошлый фильм, нашумевшая «Корпорация «Святые моторы»», вышел почти десятилетие назад и тоже был представлен в основном конкурсе Канн. Да, это тот самый автор, подаривший миру «Любовников с Нового моста», «Дурную кровь» и «Полу Х». Однако сегодня кажется, что всё это было в другой жизни. Если «Святые моторы» стали посвящением трагически ушедшей жене, актрисе Екатерине Голубевой, то «Аннетт» адресована его дочери Насте.

Именно «Аннетт» открывала Каннский фестиваль этого года, а по его завершении жюри под предводительством Спайка Ли присудило Караксу награду за лучшую режиссуру. Сценарий был написан Роном и Расселом Мэлами из культового коллектива Sparks, однако, попав в руки французского постановщика, текст обрёл новые оттенки и наполнился автобиографичными мотивами.

Обычно рецензия должна дать ответ, хорош ли фильм или плох. Но «Аннетт» выходит за эти рамки – это квинтэссенция кинематографа, чистое искусство, в котором нет места бытовой правде. Жизнь как таковая режиссёра, по сути, не волнует. Ещё до начала действия рассказчик (он же сам постановщик) предупреждает: на этом представлении нельзя смеяться, плакать и даже дышать. Проще говоря, Каракс вновь приглашает зрителя пережить опыт, граничащий с чем-то запредельным.

Главный герой, Генри МакГенри (он же сценический персонаж Обезьяна Бога), в исполнении Адама Драйвера каждый вечер буквально «душит» себя микрофоном и, шутя, умирает на сцене, чтобы спустя минуту эпатировать публику. Энн Дефрасну, роль которой исполняет Марион Котийяр, каждое выступление превращает в уход в иной мир, возвращаясь лишь для того, чтобы вновь «умереть» на подмостках – такова давняя традиция оперных прим. Они страстно любят друг друга (и поют об этом со сцены), и после спектакля, забирая возлюбленную, Генри шепчет ей: «Ты так красиво умираешь». На пике славы они женятся, и у них рождается необычная дочь – кукла-марионетка Аннетт, которой, как и её родителям, суждено стать частью разворачивающейся драмы. Ведь неслучайно Энн каждый вечер гибнет в лучах софитов, а Генри провоцирует толпу. Этим двоим уже не сойти с подмостков, не доиграв свои партии до конца: ролей трагической героини и изгоя.

Основной сюжет фильма разворачивается вокруг извечного вопроса: какой путь проходит душа между пылким «мы любим друг друга» и горьким «тебе больше некого любить». Здесь есть место и зависти, и ревности, и чувству вины, и вечному страху. Всё это умещается в рамках и комедии, и трагедии. В 80-е, когда кинематограф задыхался в тисках глубокого психологизма, Каракс дерзко отбросил не только его, но и прочие условности вроде реализма или хорошего тона. Он всегда работал на пределе. Дени Лаван, Жюльетт Бинош и Екатерина Голубева существовали в его кадре на последнем дыхании, обнажая эмоции до предела и говоря без оглядки на литературные нормы. Ушла эпоха Антониони, Бергмана и Тарковского, где апатия была лишь оборотной стороной глубоких чувств. Персонажи Каракса не чурались ни пошлости жизни, ни вульгарности смерти, ни пафоса любовных признаний.

Ходят слухи, что это самое сокровенное творение Каракса, хотя все его картины были по-своему исповедальными. О том, что «Аннетт» – это акт покаяния перед погибшей супругой и дочерью, написано уже немало статей. Но правда в том, что искренность всегда была тайным ингредиентом его фильмов: все они одновременно условны, словно опера, и в то же время предельно откровенны, как стендап-комедия. Именно в этом напряжении между двумя полюсами рождается тот нерв, который держит у экранов зрителей вот уже много лет. Встав на путь поиска чистых, дистиллированных эмоций, Каракс, словно парфюмер, с каждым фильмом отсеивал всё лишнее: шелуху обстоятельств, сложные мотивации и бытовые подробности. И в «Аннетт» он, кажется, достиг наивысшей концентрации – фильм соткан только из эмоций.

Вот жизнь персонажа Адама Драйвера всецело подчинена ритму сердцебиения его нерождённой дочери, звучащему у него в голове. А вот Марион Котийяр в сцене родов смеётся над его шутками, вместо того чтобы кричать от боли. В другом эпизоде Генри напряжённо наблюдает за очередной сценической смертью жены, а она в ответ смущённо улыбается ему. Его терзает вопрос: где грань правды в искусстве? Не срослись ли они со своими масками навсегда? Музыка Sparks, навязчиво возвращающаяся к одним и тем же темам, въедается в память и действует по схожему принципу – мелодий, как и истинных чувств, не так уж много. Да и в жизни предельно честных моментов, к которым хочется возвращаться снова и снова, тоже немного. По крайней мере, на двухчасовой фильм их хватит далеко не у каждого.