«Новый порядок» Мишеля Франко: И первые станут последними

Мишель Франко, мексиканский режиссер, известный ранее по своим камерным драмам, в фильме «Новый порядок» неожиданно меняет привычный масштаб повествования. Перед нами разворачивается дерзкая и шокирующая антиутопия, исследующая пугающую пропасть между социальными слоями. И, что особенно тревожно, до реальности здесь — рукой подать.

В центре событий — Марианна Новелло (Найан Гонсалес Норвинд) и ее обеспеченное семейство. Повод грандиозный: девушка выходит замуж. В роскошном особняке царит праздничная суета: гости смакуют коктейли, опоздавшие второпях присоединяются к торжеству, а конверты с щедрыми подарками для молодоженов летят в общую корзину. Но идиллию нарушает тревожный фон: пустынные улицы и усиленная охрана по периметру поместья Новелло. Что-то грядет. Назревающее напряжение осязаемо: кто-то из гостей поспешно ретируется на авто с тонированными стеклами, пытаясь объехать заблокированные трассы. Дороги перекрыты, а последние приглашенные появляются на пороге в одежде, испачканной зеленой краской. Все говорит о том, что назревает восстание, которое богатые предпочитают игнорировать.

Кульминацией вечера становится визит пожилого Роландо (Элихио Мелендез), много лет проработавшего на семью. Он взывает о помощи: его жена Элиса при смерти, и для операции отчаянно не хватает средств. Мать и брат Марианны холодно выпроваживают старика, вручив лишь жалкие тысячи песо, скорее для видимости, чем из сострадания. Однако Марианна не в силах терпеть эту несправедливость. Прихватив кредитку, она уговаривает Кристиана (Фернандо Куаутле), самого юного из слуг, отвезти её к больной женщине. Этот внезапный порыв милосердия спасает Марианну от ужаса, который вскоре обрушится на беспечных гостей праздника. Ярко-красный наряд героини с самого начала словно предупреждал зрителя о грядущем потрясении. Но Франко закручивает сюжет с такой безжалостной стремительностью, что предугадать события второй и третьей частей фильма просто невозможно.

Мировая премьера «Нового порядка» состоялась на 77-м Венецианском кинофестивале, мгновенно став резонансным событием и принеся создателю Особый приз жюри. Мишель Франко, ранее снимавший психологические драмы вроде «После Люсии» или «Дочери Абриль», никогда прежде не обращался к столь масштабным политическим высказываниям. Он был известен как тонкий мастер камерного кино, исследующий хрупкую природу человека. Его новая работа — злая, острая и невероятно своевременная. Она пугающе созвучна нашей реальности с её делением на ковидные зоны, тотальными пропусками и разделением на «своих» и «чужих». Именно такие порядки воцаряются в мире, пережившем грандиозную катастрофу. Здесь принцип прост: не успел скрыться — погиб, не расстался с последним — та же участь. И это замкнутый круг. Задает же тон этой жестокой истории уже стартовая сцена с потоками зеленой краски и резким, тревожным монтажом. Зеленый, традиционно символизирующий покой, здесь с первых минут вселяет леденящий ужас.

Особого внимания заслуживает то, как Франко играет со временем. С одной стороны, антураж и детали выдают XXI век. С другой — при просмотре не покидает странное чувство безвременья, будто действие вырвано из конкретной эпохи. Режиссер намеренно не дает вводных: мы так и не узнаем, что стало искрой, приведшей к бунту, и где именно была пересечена черта, за которой началась кровавая вакханалия. Также остается загадкой временной промежуток между эпизодами: кажется, что всё укладывается в один бесконечный день, но случайная реплика героя раскрывает, что прошел уже месяц. Этот прием, усиленный натуралистичной жестокостью и атмосферой полного военного коллапса, рождает непреходящее чувство липкого, выматывающего дискомфорта. А рваный монтаж с периодически возникающими черными экранами словно ставит жирные точки между смертями.

Важно, что Мишель Франко не становится ни на одну из сторон конфликта. Он не выносит вердикт ни бунтующим, ни правящим. Почему? Во-первых, потому что для него мир не измеряется черно-белыми тонами. А во-вторых, потому что в его вселенной первые неизбежно меняются местами с последними, и так до бесконечности. Так работает не только кинематографическая реальность Франко, но, по сути, и наш собственный мир. Главный посыл фильма, при всей его очевидности, бьет невероятно точно: любой новый строй, рожденный в насилии и установленный таким путем, априори не способен стать лучше предыдущего. В основе опять лежит власть избранных, а власть, по убеждению режиссера, это всегда насилие. Однако, самое важное, что Франко доносит до зрителя — в современном мире больше не существует понятия «это меня не касается». В этой мрачной постановке под названием «современность» у каждого своя роль. И если тебе все еще кажется, что где-то творятся вещи, к которым ты непричастен, — ты глубоко заблуждаешься. И расплата за это заблуждение может быть страшной.