«Блондинка»: Я и мои травмы
Одним из главных событий Венецианского кинофестиваля стала драма «Блондинка» от режиссёра Эндрю Доминика, где образ легендарной Мэрилин Монро воплотила Ана де Армас. Картина, которая вполне может побороться за «Оскар», появится на стриминговом сервисе Netflix уже 28 сентября. Кинокритик Анастасия Сенченко делится впечатлениями об этом трёхчасовом провокационном фильме, который поражает смелыми операторскими решениями и динамичным монтажом.
В день рождения маленькая Норма Джин получает от матери игрушечного тигра и снимок отца, к которому ей запрещено прикасаться — настолько он дорог (урок о значимости фотографий она запомнит на всю жизнь). Разумеется, отец оказывается ненастоящим (в этой истории других просто не существует), а мать вскоре попадает в психиатрическую клинику после попытки утопить собственную дочь — первой по-настоящему шокирующей сцены. Важно понимать, что в «Блондинке» Эндрю Доминика всё относительно, и подобный накал страстей будет только усиливаться с каждой новой сценой.
По словам самого постановщика, это «история о девочке, которой никто не хотел, а позже она стала самой желанной женщиной планеты», и понятие «желание» здесь играет главенствующую роль. Взрослая Норма (Ана де Армас), уже сменившая имя, обзаведшаяся агентом и знаменитыми светлыми кудрями, моментально становится не только объектом всеобщего обожания, но и его заложницей. От реальных фактов жизни актрисы в ленте почти ничего не осталось — только сконцентрированная боль и прогрессирующее помешательство. Норма Джин то сияет ослепительной улыбкой, чтобы спустя мгновение разрыдаться. То умоляет по-детски своих обидчиков, то переходит на крик, а затем резко успокаивается. Рваный нарратив, обрывающийся на самых пиковых моментах, лишь усиливает ощущение её душевного разлада: картина постоянно меняет не только эмоциональную тональность, но и визуальное решение, легко переключаясь между яркими насыщенными оттенками, строгой черно-белой гаммой и разными форматами кадра.
Де Армас блестяще перевоплощается в израненную душу, так и не познавшую настоящей любви, наивно обращающуюся к своим возлюбленным «папочка». А те, в свою очередь, в той или иной мере пользуются её доверчивостью, превращая в культ и выгодный актив (несмотря на баснословные сборы картин с её участием, гонорары Монро всегда были мизерными по голливудским меркам). Примечательно, что Доминик создает ленту об эксплуатации, сам прибегая к тем же методам — используя все растиражированные фото, наряды и позы Монро. У этой роскошной стилизации самых узнаваемых кадров с дивой есть как минимум два объяснения. Во-первых, это вовлекает зрителя в своеобразный вуайеристский опыт: Армас в роли Монро выглядит почти гипертрофированно чувственной, словно персонаж комиксов или аниме. Создатели будто стараются превзойти оригинальную сексуальность, сделать её вызывающей, почти неприличной, но по-прежнему невероятно притягательной. Во-вторых, акцент именно на образе, а не на реальной персоне — ключевой сюжетный ход, раскрывающий тему раздвоения личности, заложенную в первоисточнике — романе Джойс Кэрол Оутс «Блондинка», который и лёг в основу сценария.
В начале своего пути Норма Джин встречается с отпрыском знаменитого комика Чарльзом Чаплином — младшим (Завьер Сэмюэл) и сыном Эдварда Дж. Робинсона (Эван Уильямс). Именно они открывают ей истину: для актёра отражение — его лучший друг. Звёздный двойник живёт по ту сторону зеркала и больше не подвластен реальному человеку. Именно тогда Норма Джин начинает воспринимать Мэрилин как свою вторую сущность, экранную диву, принадлежащую всему миру, на которую сама Норма способна смотреть с восхищением.
Все эти необычные ракурсы, оживающие внутри неё эмбрионы, съёмки «от первого лица» в интимных сценах — всё это лишь фантазии отвергнутой девочки о том, как её воспринимают любовники, публика и даже нерождённые дети. А видят они в ней исключительно ту самую ослепительную блондинку. Сама Норма становится первым человеком, который воспринимает Мэрилин как объект, дистанцируясь от своего же экранного воплощения. При этом в фильме показаны и её собственные амбиции: она отчаянно пытается вырваться из плена придуманного образа, хотя и сама бесконечно им очарована.
Это картина одновременно и об эксплуатации, и сама являющаяся актом эксплуатации, но настолько виртуозно исполненная, что к ней невозможно остаться равнодушным. Помимо филигранных реконструкций, здесь хватает выразительных и смелых визуальных решений, шокирующих сцен насилия и гипнотических эротических эпизодов, сюрреалистичных галлюцинаций больного рассудка и ощущения всепоглощающей паранойи. И всё это укладывается в три часа экранного времени, которые благодаря стремительному монтажу пролетают совершенно незаметно. «Блондинка» лишь прикидывается байопиком, по сути же рассказывая историю о том, как у Нормы Джин отняли её саму, оставив ей лишь роль сторонней наблюдательницы за блистательной Мэрилин.
