«Банши Инишерина»: Неоконченная пьеса для скрипки с отрубленными пальцами
В основном конкурсе Венецианского кинофестиваля состоялась премьера черной комедии «Банши Инишерина» – новой режиссерской работы Мартина МакДоны, подарившего миру «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» и «Семь психопатов». История о непростой мужской дружбе вновь свела на экране неподражаемый дуэт Колина Фаррелла и Брендана Глисона, как это было в культовом фильме «Залечь на дно в Брюгге». Своими впечатлениями из Венеции делится Анастасия Сенченко.
Показ долгожданной новинки Мартина МакДоны с изысканным и немного старомодным названием «Банши Инишерина» прояснил несколько моментов. Во-первых, тандем Колина Фаррелла и Брендана Глисона по праву занимает место в пантеоне великих экранных пар наравне с Полом Ньюманом и Робертом Редфордом или Джеем и Молчаливым Бобом (и это несмотря на то, что в новой картине актеры почти не пересекаются в кадре). Во-вторых, МакДона принадлежит к той редкой категории творцов, которые, по меткому выражению Петра Вайля и Александра Гениса о Сергее Довлатове, «как червонец: всем нравятся». Довлатов, к слову, тоже был мастером грустно-ироничных зарисовок из повседневности. Однако мир МакДоны отличается большей жестокостью, замешанной на гротеске и театральной условности. Его марионетки, движимые страданием, способны поджигать полицейские участки или пускаться во все тяжкие ради справедливости. В «Банши Инишерина» подобного накала страстей нет, но именно здесь его персонажи, появляющиеся на экране с выверенной сценической точностью, обретают поразительную человечность.
События разворачиваются в 1923 году на придуманном островке Инишерин у западных берегов Ирландии. Пока на материке, который отсюда виден как на ладони, полыхает гражданская война, местные жители ведут неспешное, размеренное существование. Но однажды привычный уклад дает трещину. В обычный день меланхоличный фермер Подрик (Фаррелл) в компании своей любимицы – ослицы Дженни (он сам предпочитает называть ее пони) – спускается с холма к прибрежному домику. Его путь лежит к давнему приятелю, пожилому скрипачу Колму (Глисон), с которым они привыкли коротать время за кружкой эля в местной таверне. Однако в этот раз Колм не открывает дверь, оставляя друга в недоумении. Перебрав в пабе и дома с сестрой все возможные версии молчания («Может, я ляпнул что-то в стельку пьяный и не помню?», «А вдруг у него хандра?», «Или ты ему просто надоел?»), Подрик решает выяснить все лично. Ответ друга оказывается прост и убийственен: Колм действительно потерял к нему интерес, считая его заурядным занудой, на которого не стоит тратить драгоценное время.
Такое заявление повергает в шок не только самого Подрика, но и все маленькое сообщество острова («Ему что, двенадцать лет?»), где вести с большой земли из газет были главным развлечением. Как выясняется, решение Колма — итог горьких размышлений человека, осознающего конечность бытия. Скрипач мечтает успеть на последний поезд в бессмертие, посвятив остаток дней созданию великой музыки, а потому праздная болтовня для него теперь непозволительная роскошь. Этот, казалось бы, анекдотичный конфликт по классическим лекалам МакДоны оборачивается настоящей драмой с отрубленными пальцами и проявлением невероятного ослиного упрямства. Ситуация обнажает хрупкость и глубокое одиночество трогательного фермера Подрика, всей душой привязанного к своей Дженни, недалекого, но проницательного сына местного полицейского Доминика (Барри Кеоган вновь блестяще играет роль шута, изрекающего истины), и сестры Подрика Шивон (Керри Кондон) — начитанной девушки, которая, подобно Колму, чувствует себя чужой в этой пролетарской среде.
Самое важное, что этот абсурдный раздор проявляет в жителях Инишерина удивительную душевную тонкость и почти детскую уязвимость. А ранимые души вкупе с непомерными амбициями — гремучая смесь, способная привести к катастрофе. Здесь напрашивается прямая параллель с гоголевской традицией (литературные аллюзии в случае с МакДоной всегда уместнее кинематографических) — та самая «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Сквозь глухую обиду одного и гордыню другого проступает все несовершенство и печальная обреченность человечества, которое вновь и вновь оказывается неспособным к мирному сосуществованию. Но есть важное отличие: в «Банши» режиссер искренне любит и жалет своих непутевых героев. И печальные глаза с «домиком» на лице Колина Фаррелла для него значат куда больше, чем любые шедевры искусства.
В бытность свою драматургом МакДона создал трилогию об Ирландии, действие которой происходило на Аранских островах. Ее заключительная часть под названием «Банши из Инишерина» так и не увидела свет. Спустя два десятилетия режиссер возвращается к этому образу, заменяя реальный географический объект на вымышленный, но оставляя в сюжете мистических ирландских банши — предвестниц смерти (в фильме их воплощает сварливая вдова-отшельница, которую все стремятся обходить стороной). О чем была та неопубликованная пьеса, мы уже не узнаем. Новая же картина МакДоны — это горькое размышление о разрушительной силе человеческой гордыни и об опасности, которую несут в себе люди, решившие на склоне лет любой ценой оставить след в истории. Это фильм о мучительном выборе амбициозных натур: остаться в памяти добрым простаком или же великим подлецом. И вывод МакДоны прозрачен: под аккомпанемент громких свершений всегда завывают те самые банши, но истинная цена этим свершениям — порой не больше, чем жизнь доброй ослицы.
