«Уховертка»: Воспитание в лабораторных условиях
Теперь на платформе Okko состоялась премьера таинственного и мрачного фильма «Уховертка» — это третья полнометражная режиссерская работа Люсиль Хадзихалилович, супруги Гаспара Ноэ и яркой постановщицы с уникальным авторским стилем. Рассказываем об этой картине с гнетущей атмосферой, великолепным звуковым оформлением и огромным количеством загадок, касающихся сюжета.
В старой квартире внутри векового здания, где все двери и ставни наглухо заперты, а солнечный свет почти не проникает внутрь, обитают неприметный худощавый мужчина средних лет по имени Альберт (Пол Хилтон) и десятилетняя девочка Мия (Романа Хемеларс). Каждый день Альберт проводит процедуру замены ледяных имплантов у Мии (на деле это замороженная слюна ребенка, собираемая в две крошечные емкости, соединенные трубочками с челюстью). Зрелище явно не для впечатлительных. Мужчина любуется коллекцией разноцветных хрустальных бокалов, а девочка находит забаву в играх с собачкой и фигурками, вырезанными из старых газет. Обстановка более чем спартанская. В вечернее время оба при тусклом свете зажигалки разглядывают изображение усадьбы, тонущей в оранжевых лучах заката. Альберт исправно отвечает на телефонные вызовы и докладывает таинственному нанимателю, ежемесячно переводящему средства на обеспечение девочки, о состоянии ее зубов и аппетите. В один из дней голос в трубке приказывает начинать подготовку Мии к отъезду.
Лента «Уховертка» стала третьей полнометражной работой Люсиль Хадзихалилович, ранее снявшей «Невинность» и «Эволюцию». Сценарий нового фильма Хадзихалилович создала в соавторстве с Джоффом Коксом. Ранее они уже сотрудничали над «Эволюцией», а Кокс также известен как один из авторов сценария к фильму «Высшее общество» Клер Дени. В «Невинности» будущих воспитанниц балетной школы привозили в гробах, а в «Эволюции» на загадочном острове женщины в белых одеяниях ставили пугающие опыты над мальчиками. Теперь же в центре внимания всего одна девочка, но и ее существование нельзя назвать легким. Ребятам в работах Хадзихалилович вообще выпадает доля проходить через тяжелые испытания в условиях жесткого воспитания.
В основе сюжета «Уховертки» лежит одноименный роман британского художника и писателя Брайана Кэтлинга, известного также как видеоартист, поэт и скульптор. Книга вышла в 2019-м и, судя по всему, быстро привлекла внимание режиссерки, родившейся во Франции. Мировая премьера картины состоялась на минувшем кинофестивале в Торонто, а на смотре в Сан-Себастьяне работа была отмечена специальным призом жюри.
В литературном первоисточнике мужчину, опекающего девочку, прозывали Уховерткой, в фильме же насекомое мелькнет лишь единожды. Это создание, похожее на таракана, неторопливо передвигается по дверному косяку в комнате Мии, а девочка в ответ пугающе щелкает зубами, имитируя усатого визитера. В романе Кэтлинга описываемые события разворачиваются в послевоенной Бельгии (после Первой мировой), а сам Альберт — ветеран боевых действий.
Хадзихалилович намеренно не дает зрителю ни малейшей привязки к конкретному месту или времени. Этот, казалось бы, простой ход, вкупе с полным отсутствием диалогов в первые полчаса хронометража, быстро погружает зрителя в состояние, близкое к трансу. Аудитория словно проваливается в сюрреалистический сон в духе Кафки, где герои существуют по неведомой для окружающих логике. Разумеется, можно попытаться собрать головоломку из рассыпанных по ходу действия намеков, но ясной и однозначной картины, скорее всего, не выйдет. Все вокруг кажется размытым, будто рассматриваемым сквозь мутное и покрытое налетом времени стекло.
После загадочного телефонного звонка персонажи покидают унылое, пропыленное жилище. Вечером Альберт оказывается в местном баре. Внезапно объявившийся незнакомец (Петер Ван ден Бегин) угощает его пивом, однако забрасывает вопросами о войне, об умершей супруге, о детских годах и о ребенке. Альберт поначалу будто бы игнорирует собеседника, но затем в приступе гнева наносит ранение жизнерадостной и цветущей официантке Селесте (Ромола Гарай). Опекун Мии поспешно скрывается, а на подмогу истекающей кровью девушке приходит словно специально поджидавший этого Лоуренс (усатый Алекс Лоутер из сериала «Конец ***го мира»). Он оплачивает лечение Селесты и, чтобы притупить боль, поит ее опиумом. Вчерашняя официантка оказывается полностью во власти этого посетителя и в итоге соглашается сопровождать его в другой населенный пункт. Судьба девушки во многом повторяет историю Мии: та же зависимость, те же страдания в замкнутом пространстве под властью мужчины. Однако между официанткой и Альбертом возникает странная связь, которая выльется в финальный гротескный и кровавый танец.
Когда заходит речь о творчестве Хадзихалилович, сложно обойти стороной имена двух Дэвидов — Линча и Кроненберга. От Кроненберга режиссерке передался интерес к человеческому телу, его жутковатым метаморфозам и стремление донести до зрителя физические страдания героев. С другой стороны, мир «Уховертки» — это пространство грез, ночная фантасмагория, подобная тем, что встречаются во многих лентах Линча. Само начало картины — крупный план уха Альберта — словно намекает на дальнейшее погружение в его мысли и подсознание. Вспоминается и вступительная сцена «Синего бархата»: лежащее в траве ухо с копошащимися муравьями. Да и индустриальный кошмар, окружающий Альберта с Мией, очень напоминает среду обитания героя «Головы-ластика». Впрочем, Хадзихалилович шагнула даже дальше обоих мэтров, демонстративно разорвав любые логические связи в повествовании. Рядом с ней маститые режиссеры выглядят чуть ли не убежденными реалистами.
«Уховертка» соткана из метафор, причудливых жизненных параллелей и невероятных совпадений, которые, возможно, являются лишь игрой больного воображения Альберта. Ведь так и остаются загадкой его отношения с Мией: он ей родной отец? Нанятый кем-то сиделка? Как вообще вышло, что они оказались вместе в этом доме? По отдельным намекам можно лишь догадываться о пережитой мужчиной психологической травме и тяжелых утратах.
Как и в случае с картинами Линча, попытка кратко пересказать сюжет «Уховертки» была бы чрезмерным упрощением. Хадзихалилович не гонится за линейным повествованием и логикой, ее стихия — недосказанность, многозначительные паузы и пробелы, которые зритель должен заполнить самостоятельно. А возможно, вернее даже не пытаться найти рациональное объяснение, а просто воспринять ленту как произведение абстрактного искусства, где заранее не существует никаких правил.
Постановщице виртуозно удается воссоздать на экране давящую, гнетущую атмосферу. В кадре доминирует желто-зеленая цветовая гамма, тишину изредка нарушает лишь лаконичный эмбиент, а каждый шум многократно усилен. Стук зубов, пронзительный звонок телефона, перестук колес поезда, скрип половиц — все это заставляет зрителя чувствовать себя крайне неуютно и тревожно. На экране нет откровенных сцен ужаса, однако аскетичность художественных приемов только усиливает предчувствие надвигающегося кошмара. Вспышка агрессии может произойти в любую секунду, и ее невозможно предугадать.
Возможно, следующим проектом Хадзихалилович могла бы стать экранизация «Замка» или «Процесса» — пожалуй, в современном кинематографе ей нет равных в умении создавать неповторимый кафкианский нуар. Почему? Да просто так. За что? Ни за что. Когда? Всегда и нигде. «Уховертка» — это сон, из которого хочется поскорее вырваться. Вот только навязчивые образы этого кошмара способны возвращаться даже при свете дня.
