«Венецияфрения»: Будь как дома, путник
На платформе Okko стартовал показ «Венецияфрении» — эксцентричного карнавального хоррора от Алекса де ла Иглесиа, постановщика испанской версии «Идеальных незнакомцев» и культовой «Печальной баллады о трубе». Разбираемся, почему эта экскурсия в прославленный итальянский город навсегда врежется в память любителей кинопутешествий.
С гигантского океанского лайнера на остров Лидо высаживается компания из пяти испанцев: Иса (Ингрид Гарсия Йонсон), Сусана (Сильвия Алонсо), Аранца (Гоизе Бланко), Хави (Николас Иллоро) и Хосе (Альберто Банг). Этот совместный вояж станет для них финальным. Во-первых, очаровательная Иса готовится к свадьбе и переезду с будущим мужем в Лондон. А во-вторых, на незадачливых путешественников объявляют охоту коренные жители. Безумные головорезы в масках рыщут по венецианским закоулкам, зверски расправляясь с заблудившимися приезжими.
Недовольство местных жителей потоком туристов — отнюдь не фантазия де ла Иглесиа и его постоянного соавтора сценариста Хорхе Геррикаэчеварриа (их творческий тандем работает практически над каждой лентой). Как ни парадоксально, но город, чья экономика держится исключительно на гостях, крайне враждебно настроен к ежедневно причаливающим судам. Венецианцы утверждают, что огромные корабли разрушают исторические постройки. Например, год назад после волны протестов власти Венеции запретили лайнерам проходить возле площади Сан-Марко и швартоваться в центре, отправив их на отдаленную стоянку. Инцидент, казалось бы, был улажен.
Однако в руках де ла Иглесиа и Геррикаэчеварриа любая реальная история преломляется, оборачиваясь вызывающим китчем. «Печальная баллада о трубе» стартовала с эпизодов Гражданской войны в Испании, где участниками боев стали, в прямом смысле, клоуны. Артистов цирка бросали на передовую, и они, не ведая страха, сражались с франкистами, не снимая грима. Тот же прием сценаристы применили и в «Ведьмах из Сугаррамурди», где мрачная эпоха инквизиции внезапно превратилась в фарс с путешествиями во времени и колдовством.
В своей новой работе постановщики не изменяют эпатажу. Социальный подтекст по-прежнему остр, однако картина стала еще более реалистичной: съемки проходили не в павильонах, а на настоящих улицах Венеции, среди её каналов, мостов и древних палаццо. Так что зрители, мечтавшие, но так и не попавшие на Лидо или Сан-Марко, могут считать, что им крупно повезло — для полного погружения не хватает только аудиогида.
Впрочем, де ла Иглесиа никогда особо не увлекался реализмом. Неслучайно его герои приезжают во время знаменитого карнавала — периода, когда горожане и гости облачаются в причудливые костюмы и зловещие маски. Одни прячут лица за гаджетами, другие — за личинами чумных докторов или шутов. С каждой минутой Венеция всё меньше походит на торжественный остров и всё больше — на гигантскую ярмарку, где главный аттракцион — балаган уродов. Гул голосов во дворах, пьяные выкрики, темные подворотни с тайными вечеринками, призрачные ночные улочки: романтике здесь не место — только китч и ирония над самим собой.
В этих гниющих декорациях (ведь Венеция год от года всё сильнее уходит под воду, напоминая утопающего) вполне можно было бы снять мрачный, траурный хоррор об упадке, кризисе западной культуры или торжестве масс-туризма над историей. Однако де ла Иглесиа видит мир сквозь призму трагикомедии, смешивая изысканные фестивальные приемы с грубой, архаичной жанровостью.
Если определять жанр «Венецияфрении» точно, то это, бесспорно, джалло — детективный триллер о маньяке и его жертвах. Убийца в костюме шута бродит по кварталам, выслеживая надоедливых туристов и убивая их прямо на глазах у прохожих. Панику он предотвращает с помощью хитрого трюка: выдает всё за уличное театральное представление для гостей города. Зеваки охотно верят и тут же начинают снимать расправу на телефоны.
Как и положено в джалло, личность преступника здесь не главное. Разгадка в фильме де ла Иглесиа появляется незадолго до финала и, откровенно говоря, не поражает воображение. Там, где должна быть тайна, царит обыденность. Там, где зритель ждет скримера, режиссер просто вспарывает животы своим героям. Это кино не столько пугает, сколько создает гнетущую атмосферу: виолончели завывают, в каждой маске чудится монстр, а злоключения испанцев всё сильнее напоминают сюжет «Хостела».
Главный триумф дуэта де ла Иглесиа и Геррикаэчеварриа — в умении легко соединять несовместимое. Венеция в их картине одновременно и притягательна, и отталкивающа. Ужас сменяется громким смехом, словно перед нами дешевый ужастик из эпохи видеокассет. Похоже, авторы ставили перед собой цель не столько поразмышлять о судьбе города, сколько подчеркнуть всю абсурдность этого места. В самом деле, что может быть парадоксальнее города, который тонет, но остается невероятно популярным? Только город, где убийцы в масках расправляются с приезжими, а все вокруг принимают это за перформанс.
