«Освобождение»: Шрамы на пленке
На Apple TV+ состоялась премьера нового фильма Антуана Фукуа «Освобождение», где центральную роль исполнил Уилл Смит. Режиссер вновь обращается к привычному для себя жанру напряженного боевика, однако чувствуется, что амбиции создателей простирались гораздо дальше. Лента позиционируется как тяжелая драма о невыносимой доле рабов, одновременно выступая и триллером о борьбе за выживание, и масштабной военной картиной. Особый вес проекту придает тот факт, что сюжет базируется на подлинной истории сбежавшего раба по имени Питер. Фотография его изуродованной шрамами спины в свое время стала мощнейшим символом движения за отмену рабства. Разбираемся, что же получилось у Фукуа в итоге и почему его режиссерский подход скорее схематизирует сложную тему, нежели раскрывает ее глубину.
Действие разворачивается в 1863 году на фоне Гражданской войны в США. На одной из плантаций рабовладельческого Юга мы знакомимся с Питером (Уилл Смит). В нежных сценах с семьей он омывает ноги своей жене (Чармэйн Бингва) и дает напутствия детям перед тем, как его принудительно забирают на нужды армии Конфедерации — строить железную дорогу. Уже в этих начальных кадрах зрителю демонстрируют ключевые черты героя, которые будут сопровождать его на протяжении всего хронометража: безграничная преданность родным, глубокая вера в Бога, неукротимое стремление к воле и внутренний стержень. На стройке, где изможденные невольники трудятся под непрекращающимися ударами плети, Питер не отводит взгляда от белых надсмотрщиков. Его ссутуленные плечи выдают скорее физическую усталость, но дух его остается несгибаемым.
На Питера обращает пристальное внимание печально известный своей жестокостью Фассел (Бен Фостер), охотник за сбежавшими рабами. Тот даже сохраняет Питеру жизнь, однако движет им отнюдь не сострадание, а скорее нездоровый азарт и чувство собственного превосходства. Фассел прямо заявляет о своей «избранности», когда Питер стоит перед ним на коленях. И здесь напрашивается многообещающий поворот для глубокого анализа роли христианской идеологии в оправдании рабства, но Фукуа, к сожалению, лишь бегло касается этой сложной темы. Впрочем, это вполне ожидаемо, ведь конек режиссера — зрелищный экшен и стремительное развитие сюжета. Питеру удается вырваться из оков, и он пускается в бега через опасные болота, держа путь к Батон-Ружу, где дислоцируется армия северян. До него дошли слухи, что Линкольн подписал историческую Прокламацию об освобождении рабов.
Реального прототипа главного героя звали Гордон, но в историю он вошел под прозвищем «Взбитый Питер» (Whipped Peter). Ему удалось преодолеть путь более чем в 60 километров через луизианские топи всего за полторы недели. Чтобы сбить со следа охотничьих собак, Гордон натирал тело луком, перебивая собственный запах. Когда он все же добрался до лагеря Союза, врачи оказали ему помощь, а двое фотографов из Нового Орлеана сделали снимок, который вскоре обошел всю страну в виде гравюр и стал одним из главных свидетельств ужасов рабства. На фотографии Гордон сидит, повернувшись спиной к объективу, голова чуть повернута в профиль, а вся его спина представляет собой жуткий рельеф из вздутых шрамов. Эта спина — словно отдельное полотно внутри кадра — является концентрированным воплощением всех зверств, что ему пришлось пережить.
В «Освобождении» Фукуа бережно воспроизводит эту историческую сцену. Уилл Смит выглядит безупречно с точки зрения грима, костюма и позы — до мельчайших деталей повторен облик Гордона с той самой фотографии. Все формальные признаки соблюдены идеально. Но когда персонаж Смита садится позировать, от навязчивого ощущения, что перед нами именно знаменитый актер, а не сбежавший раб XIX века, избавиться невозможно. Кажется, что еще минуту назад он отдыхал в своем роскошном персональном трейлере, а всего год назад сотрясал скандал на церемонии «Оскар». Это не вопрос актерского мастерства Смита. Скорее, это явный просчет режиссера: едва ли стоило приглашать на роль Взбитого Питера одного из самых узнаваемых и высокооплачиваемых голливудских лиц. Здесь мы сталкиваемся именно с тем редким случаем, когда харизма и звездный статус исполнителя настолько сильны, что перекрывают, вытесняют образ персонажа, сколь бы тщательно он ни был продуман.
Более того, конструируя из Взбитого Питера фигуру, напоминающую супергероя, Фукуа упускает из виду самое важное — человеческую суть оригинала. Подлинная история Гордона становится для режиссера лишь предлогом для создания эффектного зрелища, очередной возможности продемонстрировать крутизну Смита в духе боевиков нулевых. В сценах побега герой проявляет поистине невероятные навыки: ловко расправляется с преследователями, используя нательный крестик как оружие, и в одиночку, с одним ножом, убивает аллигатора под водой. А в батальной сцене, уже облаченный в форму армии Союза, именно он берет на себя командование отрядом и переламывает ход сражения. Получается парадокс: если та дагерротипия XIX века запечатлела суровую правду о Питере, то современный фильм предлагает лишь вольную фантазию на тему, ориентированную прежде всего на развлечение публики.
И с развлекательной составляющей у картины все в полном порядке. Фукуа, как всегда, виртуозно работает с саспенсом и визуальной составляющей. Он безошибочно угадывает моменты, когда необходимо сбавить обороты, позволив зрителю дышать в унисон с обессиленным беглецом, и когда нужно взвинтить темп, используя стремительный монтаж сцен погони. Заслуживает похвалы и операторское мастерство. Динамичные кадры, снятые с дрона, придают повествованию особый размах, а искусное чередование планов — от общих до сверхкрупных — лишь нагнетает и без того плотную атмосферу противостояния жертвы и преследователя. Ключевая же визуальная особенность ленты — ее нестрогая черно-белая гамма, в которой то тут, то там вспыхивают проблески цвета. Трудно сказать, подчинена ли эта техника четкой логике или драматургической необходимости. Однако если трактовать монохром как символ несвободы, угнетения, то эти редкие цветные вкрапления начинают читаться как лучи надежды, пробивающейся свободы. Показательно, что даже в финале цвет не заполняет собой весь экран целиком. Ведь, как известно, борьба за равные права афроамериканцев в США растянулась еще на долгие десятилетия.
В целом же, тема рабства остается для кинематографа одним из самых сложных вызовов. Немногим постановщикам удается сохранить глубину и честность рассуждения, не скатываясь в излишнюю сентиментальность или, наоборот, агитационную плакатность. Несмотря на то, что в фильме Фукуа достаточно откровенных сцен насилия, в итоге он оставляет после себя привкус глянцевой, прилизанной драмы с элементами эксплуатационного кино. Вернемся к главной мысли: режиссер сбился с истинного пути, превратив Питера в очередного «Великого уравнителя» (отсылка к другой известной франшизе Фукуа со Смитом). Таким образом, «Освобождение» оказывается настолько сковано рамками жанра и требованиями голливудской индустрии, что так и не обретает настоящей, подлинной свободы.
