«Дон Жуан»: Весь мир — театр
На стриминговом сервисе Okko состоялась премьера французской музыкальной ленты «Дон Жуан», автором которой выступил Серж Бозон — человек-оркестр, совмещающий актерство, кинокритику и режиссуру. Эта работа предлагает свежий взгляд на классический литературный архетип, одновременно углубляясь в запутанную природу взаимоотношений полов. Неординарная кинолента уже успела засветиться на Каннском фестивале текущего года. Попробуем выяснить, заслуживает ли внимания эта история о похождениях известного сердцееда.
С первых кадров лента дезориентирует зрителя: Тахар Рахим, облаченный в смокинг, наводит марафет перед зеркалом в предвкушении важного события. Эта безмолвная сцена наталкивает на мысль, что жениха вот-вот оставят у алтаря. Персонаж Рахима, театральный актер Лоран, пытается справиться с болезненным разрывом, параллельно вживаясь в образ легендарного обольстителя Дон Жуана. Репетиции мольеровской пьесы проходят в приморском Гранвиле. Любая женщина, попадающая в его поле зрения, оказывается точной копией его беглянки-невесты Жюли (в исполнении Виржини Эфира). Постановщица спектакля, оставшись неудовлетворенной игрой примы, решает ее заменить. Судьба вновь сводит Лорана и Жюли на одних подмостках.
Прошлой режиссерской работой Бозона была «Миссис Хайд» — современная, весьма вольная интерпретация стивенсоновской истории о докторе Джекиле и мистере Хайде. Теперь же он обратился к мольеровскому «Дон Жуану, или Каменному пиру», но ждать буквального переноса сюжета не приходится. Соавтором сценария выступила его неизменная коллега Аксель Ропер.
Совсем недавно режиссер Алекс Гарленд эпатировал и завораживал публику своим фильмом «Род мужской», где все представители сильного пола имели идентичную внешность. И хотя концепция французского мюзикла далека от арт-хоррора с Джесси Бакли, параллели напрашиваются сами. У Гарленда — идентичные главные герои, у Бозона — героини. Однако если Гарленд стремился показать глубокую внутреннюю травму человека, то Бозон идет от обратного: его Лоран — отнюдь не жертва обстоятельств, какой пытается себя выставить через череду однообразных песен. Скорее, именно он — инициатор разрыва с Жюли. Создается впечатление, что Лоран не столько ищет в случайных прохожих черты потерянной любви, сколько просто не способен различить индивидуальность в массе разных женщин.
«Дон Жуан» то и дело вводит зрителя в заблуждение. Сочувствие к якобы страдающему ловеласу сменяется его полным разоблачением, а Жюли из женщины, разбивающей сердца, мгновенно трансформируется в жертву. Та же игра происходит и с жанровой принадлежностью: причудливый мюзикл перетекает в любовную драму, которая, в свою очередь, неожиданно оборачивается психологическим триллером о нездоровой привязанности. Эклектика пронизывает все повествование, превращая его в причудливый гибрид. Даже сюжетная линия лишена линейности, напоминая скорее калейдоскоп из обрывков памяти, снов и фрагментов реальности.
На бумаге подобный замысел может показаться вполне увлекательным и даже многообещающим. Однако на практике история о несчастных возлюбленных попросту не срабатывает. Перед нами не эпатажный мюзикл уровня «Аннетт», а утомительное наблюдение за малоприятным типом, который пристает к незнакомкам, стирая грань между собой и театральным персонажем. Идея, что Лоран и есть Дон Жуан, преподносится слишком прямолинейно, с самого начала. Не вызывает удивления и то, что герои, уходя за кулисы, продолжают вещать пафосные фразы. Искусство копирует жизнь, жизнь подражает искусству — и так по замкнутому кругу, пока эта концепция не начинает давить и на уставших персонажей, и на зрителя.
Картина порождает массу вопросов. Что это? Попытка переосмыслить образ распутника, разоблачение токсичной маскулинности или же своеобразное исследование чувства утраты? Подобно головоломке, фильм можно долго и старательно собирать по частям, стремясь к целостной картине. Правда, в данном случае велик риск оставить это занятие задолго до развязки. Ситуацию не улучшают и невыразительные музыкальные вставки. Безусловно, в «Дон Жуане» чувствуется некая магия, способная очаровать, но к финальным титрам от нее, увы, не остается и воспоминания.
