«Балабанов. Колокольня. Реквием»: Прощание с матерым
8 декабря на большие экраны выходит предельно честный и пронзительный документальный фильм «Балабанов. Колокольня. Реквием». Автором картины выступила Любовь Аркус — известный кинокритик, журналистка и близкий друг режиссера. Лента по большей части состоит из уникальных домашних записей и хроник, запечатлевших Алексея Октябриновича во время съемок и поездок по России. Разбираемся, чем именно этот проект способен поразить почитателей таланта Балабанова и что отличает его от прочих картин о легенде отечественного кинематографа.
Фигура Балабанова настолько плотно окутана домыслами, штампами и громкими заявлениями, что пробиться сквозь этот щит к реальному человеку — задача почти непосильная. Как и культовый Данила Багров из «Брата», режиссер сам превратился в фигуру почти мифическую: за слоем баек и идеологических споров разглядеть его подлинное лицо крайне сложно. Причина в том, что о Балабанове чаще говорят другие — пусть даже самые близкие люди. Образ художника складывается из разрозненных фрагментов, словно пазл, собранный кое-как. В итоге получается нечто противоречивое: одни превозносят его талант, другие вспоминают непростой характер и скандальные высказывания.
Разумеется, новая лента Аркус не разрушает сложившиеся мифы и предубеждения. Однако она позволяет зрителю оказаться с Балабановым лицом к лицу, сократив дистанцию до минимума. В центре сюжета — финальный этап его жизни: поиски натуры для будущих проектов, уютные домашние вечера с семьей, порой не самые приветливые интервью, а также работа над последней картиной — «Я тоже хочу», ставшей творческим завещанием. Именно этот процесс становится эмоциональной вершиной фильма. Здесь и метафорический образ разрушенной Запогостской церкви под Шексной (она рухнула спустя 40 дней после смерти мастера), и трагическая фигура режиссера, сыгранная им самим.
Роль постановщицы в ленте ощущается лишь эпизодически. Первые несколько минут Аркус дает сжатый, но емкий обзор творческого пути Балабанова, а затем напоминает о себе лишь в интертитрах (они поясняют, где и когда сделаны записи) и за кадром, беседуя с героями. Куда важнее другое: она выступает не столько режиссером, сколько доверенным лицом, проводником в мир, куда посторонним вход был закрыт. Именно Любовь, а не сам Алексей Октябринович, открывает дверь в его дом и на площадку. Уроженец Свердловска, большую часть жизни проработавший в Петербурге, Балабанов общался со зрителем исключительно через свои фильмы. И бывший главред журнала «Сеанс» с огромной бережностью строит этот мост к ушедшему гению, используя лишь старые пленки и личные архивы.
Интимность просачивается даже в те моменты, где её не ждешь: вот разговор с женой о красоте городов на заднем сиденье автомобиля, вот советы Аркус, как выстроить кадр, а вот долгие, наполненные мыслями паузы молчания. Для документалистики о великом человеке, привыкшей куда-то спешить, объяснять и навязывать выводы, такая неторопливость и камерность — настоящий прорыв.
Этот реквием, появившийся спустя почти десятилетие после смерти режиссера, удивляет своей эмоциональной сбивчивостью. В нем нет выверенной структуры или строгих приемов — Аркус словно действует интуитивно, чередуя инструменты по наитию. Картине не хватает академической стройности, но в этом, кажется, скрыт особый замысел. «Балабанов. Колокольня. Реквием» бросает вызов сухим, обескровленным лентам о мэтре, которые превращают его биографию в энциклопедическую справку. Подлинный Балабанов не вписывается в схемы — его уникальный мир, как внешний, так и внутренний, нужно проживать и чувствовать сердцем, а не препарировать разумом. И это ощущение оказывается куда ценнее любого формального исследования его наследия.
