«Мой полицейский»: Третий не лишний
На стриминговом сервисе Amazon Prime состоялась премьера британской исторической драмы с квир-тематикой, рассказывающей о непростых отношениях в треугольнике: служитель закона, школьная преподавательница и эксперт по искусству. Режиссером выступил Майкл Грандадж, известный по работе над картиной «Гений». Главные роли исполнили кумир молодежи Гарри Стайлс, стремительно набирающая популярность в авторском кино Эмма Коррин, а также Дэвид Доусон — талантливый телевизионный актер, возможно, менее знакомый широкой публике, но от этого не менее убедительный. Разбираемся, почему эту эстетичную, но тяжелую историю о любви стоит посмотреть.
Действие разворачивается в конце 90-х в дождливом прибрежном городке Писхейвен, Англия. В уютный дом респектабельной супружеской пары привозят пожилого мужчину, перенесшего тяжелый инсульт. Ему необходим круглосуточный уход и строгий запрет на курение. Мэрион с готовностью берет на себя заботы, чего нельзя сказать о ее муже — замкнутом и неразговорчивом Томе, который явно тяготится новым соседством. Со временем приоткрывается завеса тайны: Патрик в этом доме отнюдь не случайный гость.
Сюжет фильма искусно балансирует между двумя временными отрезками. Серые, пропитанные сожалением 90-е сменяются яркими, но консервативными 50-ми, которые оживают в воспоминаниях героев. Первая встреча троицы показана сквозь призму восприятия Мэрион. Она — учительница, искренне влюбляющаяся в привлекательного полицейского. Том обучает ее плаванию, а она приобщает его к чтению в библиотеке. Выходец из рабочей среды, Том явно проигрывает в образованности, но девушке приятно посвящать его в свои интеллектуальные увлечения днем, а вечером с нежностью наблюдать за его простыми, человечными проявлениями. Вскоре Том знакомит ее со своим другом Патриком — смотрителем Музея изящных искусств в Брайтоне. Хотя с Патриком у Мэрион гораздо больше общих тем для разговора, ее сердце по-прежнему тянется к простому и понятному Тому.
В настоящем же, в своей одинокой спальне, постаревшая Мэрион погружается в дневники, приехавшие вместе с больным Патриком. Исписанные страницы раскрывают перед ней совершенно иную, неизвестную главу их общей истории. Выясняется, что в классическом треугольнике двое мужчин были настолько увлечены друг другом, что позабыли о своей «Катрин». Финал этой линии не столь фатален, как двойное самоубийство, но ожидать безоблачного счастья тоже не приходится.
Театральный режиссер Майкл Грандадж, уже знакомый зрителю по фильму «Гений», создал ленту по роману Бетаны Робертс. Книга, в свою очередь, черпала вдохновение из реальной истории взаимоотношений писателя Эдварда Моргана Форстера, констебля Боба Бэкингема и его супруги Мэй. Грандадж, как мастер тихой, камерной трагедии, превращает историю в чувственное, щемящее повествование о жизнях, раздавленных грубым сапогом общественного мнения. Удивительно, но гомофобные взгляды Мэрион, неспособной переступить через свои принципы, вызывают не меньше сочувствия, чем Том, вынужденный проживать чужую жизнь, или Патрик, регулярно подвергающийся насилию.
Англия конца 50-х только начинала залечивать раны войны, восстанавливая не только города, но и душевные способности к сопереживанию. В ту эпоху гомосексуальные связи находились под строжайшим запретом, считаясь преступлением против нравственности, за которое грозило реальное тюремное заключение. Общественное порицание зачастую оборачивалось не только полицейским произволом, но и жестокими самосудами.
Эти два контрастных мира — прошлое и настоящее — соединяются через тактильные образы, лейтмотивом проходящие через весь фильм. Холодная гладь мраморной колонны становится символом отношений Тома и Мэрион. Робкое, но жгучее прикосновение к шее — метафора внезапно вспыхнувшей физической страсти между Томом и Патриком. Их редко можно увидеть вместе в кадре одетыми.
Пресса единодушно критикует картину за приглашение Гарри Стайлса. По мнению рецензентов, певцу не удалось придать глубину своему персонажу — мятущемуся полицейскому, скрывающему свою природу. Игра кажется нарочито театральной, взгляд слишком прямым, а пластика — неестественной. Лента «Мой полицейский» подливает масла в огонь давней дискуссии о том, является ли Стайлс действительно талантливым актером или просто хорош в постельных эпизодах. Поговаривают, что, прочитав роман, певец сам явился к режиссеру и процитировал наизусть чуть ли не всю книгу, а на съемках был единственным, кто знал текст всех персонажей. Сюжет фильма удивительным образом резонирует с его публичным образом: артиста неоднократно обвиняли в квирбейтинге. Хотя, по сути, ему можно поставить в вину лишь нежелание афишировать личную жизнь.
Однако нельзя исключать, что выбор Стайлса — это концептуальное решение. При таком кастинге, где роли одержимых персонажей исполняют Эмма Коррин (одна из ярчайших британских актрис нового поколения) и Дэвид Доусон (обладатель премии Лоренса Оливье), классическая пирамида любовного треугольника словно ломается, сплющиваясь в плоскость. История превращается в противостояние двух людей, снедаемых страстью к одному и тому же объекту. Неслучайно окончательно сломленный Патрик бросает Мэрион горькое: «Ты победила», хотя о триумфе здесь и речи не идет. В конечном счете, идея саморазрушения ради двумерного кумира, которого так убедительно воплощает секс-символ Стайлс, оказывается для квир-драмы неожиданно свежим и смелым ходом. Точку в этой истории смогли поставить лишь спустя 40 лет.
Лишенный дара речи после инсульта, Патрик не способен влиять на происходящее в доме и на свою судьбу — за него говорят лишь исписанные страницы. Дневники, полные признаний в любви к «моему полицейскому», которые в 50-е послужили бы лишь уликой против автора, наконец находят своего читателя в лице Мэрион. Оставшись один на один с внутренним миром человека, некогда открывшего ей двери в мир искусства, она принимает единственно верное решение: освободить его и, как следствие, себя.
Как только Мэрион выходит из безнадежной гонки за призрачным счастьем, в кадре впервые появляется воздух. Она ловит ладонью ветер из окна автомобиля, уносящего её прочь от унылого Писхейвена. Тихая гавань традиционных устоев оказалась для всех троих лишь медленным ядом, вытравливающим жизнь по капле.
