Уильям Фридкин: Веришь ли ты в дьявола?

Уильям Фридкин, постановщик культовых «Французского связного» и «Экзорциста», а также ряда менее известных, но не менее значимых лент, ушел из жизни в возрасте 87 лет. Он так и не дождался всеобщего признания, которое, безусловно, заслужил, однако не прекращал работать до самого конца: его финальная картина будет представлена на Венецианском кинофестивале в сентябре. Сегодня мы вспоминаем одного из тех режиссеров прошлого столетия, чей вклад в искусство не всегда лежит на поверхности, но от этого не становится менее весомым.

Подобно многим своим современникам по Новому Голливуду, Уильям Фридкин поздно вкусил плоды успеха — ему было уже под сорок, когда пришла известность. И удержать эту вершину оказалось сложно. Такие баловни судьбы, как Скорсезе или Коппола, сумели пережить творческий спад и реабилитироваться в 80-х, но для большинства режиссеров их генерации та самая эпоха звездного часа была быстротечной.

Лишь в новом тысячелетии критики, словно нехотя, вновь обратили благосклонные взоры на маститого Фридкина. Он выдал две камерные ленты, балансирующие на грани драмы и черной комедии, по пьесам модного драматурга Трейси Леттса: речь о картинах «Глюки» и «Киллер Джо». Результат превзошел ожидания: в первой Майкл Шеннон, расчесывая укусы фантомных насекомых, буквально сдирает с себя кожу; во второй Мэттью МакКонахи хладнокровно забивает человека насмерть консервной банкой — и это лишь вершина айсберга. По сути, Фридкин всегда исследовал природу вторжения зла в наш мир, но десятилетиями оставался в рамках жанра — будь то криминал или мистика. В XXI веке, когда Голливуд исчерпал себя и впал в самоповторы, снимать о распаде личности и общества, не выходя из собственной квартиры, оказалось как нельзя кстати.

Кадр из фильма «Киллер Джо»

реж. Уильям Фридкин, 2011

Фридкин никогда не чурался работы, которую многие называют черновой: системного образования за плечами не было, стартовал он с телевидения. Впрочем, довольно быстро попал в орбиту Хичкока, и тот, по легенде, напутствовал молодого режиссера фразой: «Снимай без галстука». Фридкин так и поступал — работал засучив рукава, без лишнего пафоса. Стоило Голливуду указать ему на дверь — он без колебаний возвращался на ТВ, снимая то эпизод для «Баек из склепа», то ленту о женской баскетбольной команде. Мастер своего дела, он не боялся любой работы. Да и в начале карьеры неудачи преследовали его одна за другой: какие-то фильмы с дуэтом Сонни и Шер, мюзиклы... Однако была и интересная экранизация абсурдистской пьесы Гарольда Пинтера «Вечеринка в день рождения» 1968 года — позже сотрудничество с Леттсом словно замкнуло этот тематический круг.

Фридкину часто не везло на сценаристов. Взять, к примеру, его работу с Джо Эстерхазом. Этот венгр прославился в Голливуде сценариями к нашумевшему «Основному инстинкту» и скандальным «Шоугелз» Пола Верховена. Последний со временем обрел культовый статус, но в середине 90-х Верховена буквально растерзала критика. Тогда-то Эстерхаз и Фридкин и нашли друг друга. Их совместная работа вышла в нашем прокате под скромным названием «Шлюха». Как и у Верховена, это несколько затянутое повествование о сексе, убийстве и психоанализе. Сегодня его смотреть любопытно, но тогда критики с особым цинизмом прошлись по Фридкину, вынудив его оправдываться и твердить, что он желал лишь добра.

Но поистине жестокой травле режиссер подвергся в 1980-м — в год, когда Новый Голливуд испустил дух. Объектом нападок стал триллер «Разыскивающий». Только вдумайтесь: Аль Пачино играет сыщика, который настолько вживается в роль садомазохиста-гомосексуала, работая под прикрытием в нью-йоркской ЛГТБ-среде в поисках маньяка-убийцы, что сам, возможно, становится тем, кого ищет! Это же «Плохой лейтенант» в мире Фассбиндера. Годы спустя «Разыскивающему» признаются в любви и Тарантино, и братья Сэфди, и Рефн. Но в 1980-м фильм назвали самым омерзительным за всю историю, обвиняя выскочек из Нового Голливуда в злоупотреблении доверием и камерой. К тому же окрепшее ЛГБТ-движение возмутилось: в эти трудные годы борьбы за права вы смеете утверждать, что среди геев полно серийных убийц? Ирония в том, что в те самые годы в США действительно орудовало сразу несколько убийц-гомосексуалов. Но Фридкину ответили прямо: обществу нужна не правда, а правда, сказанная вовремя.

Кадр из фильма «Разыскивающий»

реж. Уильям Фридкин, 1980

На самом деле Фридкин был обречен еще раньше. Его magnum opus, картина «Колдун», вышел в один год с неким скромным блокбастером под названием «Звездные войны». Не судьба, как говорится. Как и классическая «Плата за страх» Клузо, это экранизация романа Жоржа Арно о группе авантюристов, везущих груз динамита через южноамериканские джунгли. У Фридкина герои — преступники, террористы и мошенники всех мастей, за каждым из которых по пятам следует рок. Режиссера вообще тянуло на южные широты, даже без особой сюжетной необходимости — вспомнить хотя бы провальную криминальную комедию «Сделка века» или иракские сцены в «Экзорцисте». Возможно, в джунглях и пустынях Фридкин, подобно Копполе или, скорее, Херцогу, острее чувствовал проявление первобытных сил земли — преимущественно враждебных человеку.

Пожалуй, главной для режиссера была тема сбывающейся паранойи. Отсюда его любовь к детективному жанру. Самый громкий успех в этом ключе — «Французский связной». Двое полицейских выслеживают банду наркоторговцев в мрачном Нью-Йорке начала 70-х; эти сцены контрастируют с залитым солнцем, но не менее грязным криминальным Марселем. Любопытно, что спустя 15 лет Фридкин выпустит свой последний безусловный хит «Жить и умереть в Лос-Анджелесе» — порой эти две картины не отличить. Разве что в первом случае копы гоняются за наркодилерами, а во втором — за фальшивомонетчиками. И действие разворачивается на разных побережьях. Если Нью-Йорк конца 60-х — город хоть и жутковатый, но настоящий, то Лос-Анджелес 80-х — это город-морок, мираж, возникший посреди пустыни.

Кадр из фильма «Французский связной»

реж. Уильям Фридкин, 1971

Можно написать целое исследование, покадрово сравнив две легендарные сцены погонь в «Связном» и «Жить и умереть в Лос-Анджелесе». Обе смотрятся на одном дыхании, несмотря на хронометраж, обе смонтированы безупречно. Но в первом случае погоня строго линейна: коп в исполнении Джина Хэкмана преследует киллера, угнавшего поезд метро (на наземной ветке). В лос-анджелесской версии напарники, петляя по эстакадам и вылетая на встречную, постоянно теряются в догадках: скольких бандитов они преследуют и сколько уже преследуют их самих. Мир стал куда менее определенным, хотя враг по-прежнему узнаваем — это молодой Уиллем Дефо, гангстер с лицом, олицетворяющим сам Грех.

Дефо, быстро ставший звездой, у Фридкина больше не снимался, предпочитая работать с другими голливудскими «маргиналами» вроде Абеля Феррары. А открытый режиссером в том же «Жить и умереть...» Уильям Петерсен позже прославился ролью в сериале «C.S.I.: Место преступления», куда Фридкин в нулевые подрабатывал на безрыбье — так старые знакомые и встретились вновь. Как уже говорилось, почти-классик так и не обзавелся своей постоянной командой актеров или сценаристов. Но при всех провалах у Фридкина был абсолютно узнаваемый почерк: сплав натурализма и стилизации, граничащей с китчем и порнографией, скольжение камеры по адским закоулкам андеграунда, смесь искренности и брутальности, которая так впечатлила последователей. И, безусловно, современный хоррор многим обязан именно ему.

Кадр из фильма «Изгоняющий дьявола»

реж. Уильям Фридкин, 1973

Обязан, разумеется, «Изгоняющему дьявола». Современный зритель, избалованный спецэффектами, не всегда понимает, почему на момент выхода в 1973 году ленту объявили самым страшным фильмом в истории, а люди в панике покидали сеансы. Хотя отдельные сцены производят впечатление до сих пор, а знаменитое хождение героини Линды Блэр по потолку пародируют и по сей день. Что же так пугало зрителей тогда? Западное общество пережило сексуальную революцию и секуляризацию, целое поколение впервые в истории Европы и США перестало регулярно заучивать священные тексты и проводить воскресенья в церкви. «Изгоняющий дьявола» стал особым хоррором — любимым фильмом священников, ведь многие перепуганные «отступники» вернулись в лоно церкви. Это не психологический триллер и не сказка про вампиров: Фридкин сумел сделать ужас физически осязаемым, почти объяснимым. И этот прием до сих пор эксплуатируется в историях о «Паранормальных явлениях», «Астрале» и «Ужасе Амитивилля».

В отличие от многих коллег по цеху, Фридкин был художником с четкой моральной позицией. Он свято верил, что злу нужно смотреть прямо в лицо. Как в титрах «Французского связного», где показаны пойманные преступники, включая тех, кто тогда избежал правосудия. Явится ли зло в облике Уиллема Дефо или Мэттью МакКонахи в ваш дом, начнет ли двоиться, как в «Разыскивающем» или «Шлюхе» (оригинальное название — «Джейд»), спрячется ли под маской психического расстройства, как в «Неистовстве», — его необходимо разоблачить. Старый священник (Макс фон Сюдов) говорит молодому: «Он (враг) всегда один».

Кадр из фильма «Изгоняющий дьявола»

реж. Уильям Фридкин, 1973

Последней игровой работой Фридкина, вышедшей при его жизни, стал вовсе не «Киллер Джо», а документальный фильм «Дьявол и отец Аморт». Это рассказ о главном экзорцисте Ватикана, который вот уже 30 лет пытается изгнать бесов из итальянки. К слову, из ленты мы узнаем, что полмиллиона ныне здравствующих итальянцев подвергались обряду экзорцизма — впечатляет, не правда ли? Снятое уже старческой, нетвердой рукой и откровенно дешевое на вид кино, тем не менее, замыкает круг излюбленной фридкинской темы. Оуэн Глейберман в своей рецензии иронизировал, что несчастная одержимая под руководством священника рычит точь-в-точь как героиня Линды Блэр, словно пародируя ее. Пусть так, но известно же, что после «Крестных отцов» или «Криминального чтива» бандиты стали подражать их героям — это же не отменяет существования мафии? Сошел ли герой «Глюков» с ума после войны в Заливе, или за ним в самом деле следило ФБР — возможно, истина где-то посередине. Зло не дремлет, и паранойя вовсе не означает, что за вами не следят. Вооружившись этим знанием, прошел свой путь Уильям Фридкин — человек, который не боялся назвать зло по имени.