«Дела человеческие»: 50 оттенков насилия
На российские экраны выходит картина Ивана Атталя «Дела человеческие» — резонансная судебная драма, основанная на громком стэнфордском деле об изнасиловании, которое прогремело в 2015–2016 годах. Режиссёр сознательно отказывается от привычного голливудского сценария, где всё заканчивается публичной порцией «проклятий» в адрес преступника. Вместо этого он погружается в глубины конфликта между агрессором и его жертвой. Итог получился неоднозначным и, как ни странно, оставляет после себя чувство неудовлетворённости, что, по иронии, делает ленту максимально приближенной к реальной жизни.
Молодой человек по имени Александр (Бен Атталь) возвращается из Штатов во Францию, чтобы провести время с родителями, которые уже в разводе, встретить приятелей и попытаться наладить отношения с бывшей возлюбленной Ясминой (Летиция Эйдо), занимающей теперь важный политический пост. Именно она инициировала разрыв, когда получила повышение. Мирного диалога, увы, не вышло. Расстроенный Александр едет к матери Клэр (Шарлотта Генсбур), убеждённой феминистке, и там знакомится с 17-летней Милой (Сюзанн Жуанне) — дочерью её нового партнёра. Короткое общение перерастает в случайную интимную связь, за которой следует обвинение в изнасиловании и череда судебных заседаний, растянувшихся на два года.
Структурно лента напоминает недавнюю историческую драму «Последняя дуэль» Ридли Скотта с её феминистским подтекстом. «Дела человеческие» тоже разбиты на три части: «Он», «Она» и «Суд». Каждая глава даёт свой угол обзора на случившееся, заполняя пробелы в историях героев и делая картину всё более запутанной. Понятно, что в эпоху расцвета движений вроде #MeToo и Time’s Up фильм, намекающий на «истину где-то посередине», выглядит настоящим вызовом общественному мнению. И всё же Европа, в лице своих известных деятелей, включая Катрин Денёв, не раз выступала против американской практики «отмены» людей за домогательства. Поэтому едва ли стоит считать «Дела человеческие» манифестом против общепринятой морали. К тому же сам Атталь критикует повестку довольно робко, лишь намекая на свою позицию: то покажет напряжённый разговор Клэр о «плохих» мигрантах-мусульманах, не уважающих женскую свободу; то проиллюстрирует страстные, полные уязвимости и боли отношения Александра с Ясминой; то выведет на первый план мать в исполнении Шарлотты Генсбур, которая любой ценой пытается вызволить сына из тюрьмы, хотя тот пренебрёг ключевым правилом современной сексуальной этики — требованием осознанного вербального согласия.
Однако настоящий смысл происходящего раскрывают не столько персонажи, сколько сами судебные заседания, снятые в подчёркнуто документальной манере. Они смело показывают зрителю неприглядный факт: в этой запутанной истории нет абсолютно правых — виноваты обе стороны. Нарушение чужих физических границ, безусловно, требует наказания и общественного осуждения. Но нельзя забывать, что помимо сексуального насилия существует масса других форм давления — морального, эмоционального. Важно уметь им противостоять, иначе последствия придётся разбирать уже в кабинете психотерапевта. И каждый, кого мы привыкли считать агрессором, на самом деле заложник собственных внутренних установок: в своём сознании он именно жертва обстоятельств, просто не умеющая проявлять и принимать любовь иначе.
В итоге привычные ярлыки «жертва» и «насильник» размываются до полной неразличимости. Ведь если человек, столкнувшись с домогательством, не оказал сопротивления, он тоже в какой-то мере становится соучастником преступления против собственной личности.
«Дела человеческие» не питают иллюзий: человеческие отношения — материя слишком тонкая и запутанная, справедливость существует лишь на бумаге, а этические нормы — всего лишь продукт социальной культуры, которая, как известно, редко бывает беспристрастной. Судьба бьёт, руша жизни; сердца сгорают в огне обмана; разум отказывается защищать тело. Агрессор и жертва живут внутри каждого из нас, и никакой суд не в силах раз и навсегда избавить от этих теней.
