«Добрый медбрат»: Доктор хаос
На стриминговом сервисе Netflix состоялась премьера картины «Добрый медбрат» — это мрачный, но, увы, довольно пресный медицинский триллер, вдохновлённый реальными событиями. Обладатель «Оскара» Эдди Редмэйн, известный по роли Стивена Хокинга, перевоплощается в обаятельного санитара с тёмной тайной, который хладнокровно и незаметно отправляет пациентов на тот свет. Его оппонентку, медсестру, пытающуюся противостоять безжалостному убийце, сыграла Джессика Честейн (звезда «Интерстеллара»). Разбираемся, как Тобиас Линдхольм, один из постановщиков культового сериала «Охотник за разумом», сумел снять душераздирающую криминальную драму, но при этом полностью обезличил фигуру самого преступника.
Эми (в исполнении Джессики Честейн) — медсестра, балансирующая на грани истощения. Дома её ждут двое дочерей-подростков, которых она поднимает одна, а в больнице она ежедневно ведёт борьбу за жизнь пациентов. Плата за такое напряжение — серьёзный порок сердца, требующий срочной пересадки органа. Ситуация меняется с приходом нового коллеги — медбрата Чарли Каллена (Эдди Редмэйн). Он кажется немного чудаковатым, но при этом невероятно заботливым и приятным в общении мужчиной. Чарли становится настоящей опорой для Эми: помогает с детьми, подменяет на работе и находит общий язык с каждым пациентом. Однако вскоре после его появления в отделении начинают происходить тревожные вещи: учащаются загадочные смерти больных, а персонал начинают допрашивать следователи. Эми всё чаще ловит себя на мысли, что за обликом добряка-новичка может скрываться нечто ужасное.
Нет смысла строить догадки: медбрат Чарльз Каллен — самый настоящий маньяк, хладнокровный убийца и психопат. Постановщик и сценарист из Дании Тобиас Линдхольм (он приложил руку к созданию «Охотника за разумом» и работал бок о бок с Томасом Винтербергом, режиссёром нашумевшего фильма «Ещё по одной») даже не пытается играть в кошки-мышки со зрителем. Уже из синопсиса, трейлеров и афиш становится ясно, кто есть кто. Интрига в «Добром медбрате» отсутствует как жанр, уступая место чистому саспенсу, который рождается из осознания беззащитности главной героини перед лицом опасности. Поначалу измученная героиня Честейн видит в Чарльзе спасательный круг — ведь он единственный, кто искренне протягивает руку помощи. Но довольно скоро она начинает воспринимать его безупречную вежливость и лучезарную улыбку совершенно в ином свете.
«Доброго медбрата» вполне можно трактовать как фильм о природе токсичной опеки. Прикрываясь маской добродетели, Каллен мастерски плетёт паутину манипуляций. Это понимание приходит по мере того, как приоткрывается завеса его прошлого. Постепенно герой Редмэйна делает Эми эмоционально зависимой: он уделяет массу внимания её дочерям, постоянно находится поблизости и даже берёт на себя её профессиональные обязанности. Вычеркнуть его из своей жизни становится для женщины непосильной задачей. «Бойтесь бескорыстия, за которым может скрываться расчёт», — эта мысль красной нитью проходит через всю ленту, находя пугающее подтверждение.
При этом исследование личности самого злодея не входит в планы создателей. Мотивы Чарльза остаются для зрителя загадкой, скрытой во мраке его подсознания. Ни документальный прототип, ни его киновоплощение не приоткрывают завесу тайны: единственные намёки на его травму — это фрагменты воспоминаний о покойной матери да глубокий шрам на запястье (свидетельство нескольких неудачных попыток суицида). Настоящая причина, толкавшая Каллена на убийства, так и остаётся неизвестной. В определённом смысле это даже не является недостатком. В финале авторы совершают искусный смысловой кульбит, переворачивая название: «The Good Nurse» — это вовсе не «Добрый медбрат», а «Хорошая медсестра». И речь идёт о той самой Эми, которая, не жалея сил, оставалась верна своему профессиональному и человеческому долгу вопреки всему.
Тобиас Линдхольм словно вступает в полемику с современной поп-культурой, которая куда чаще фокусируется на фигуре монстра, нежели на его жертвах. Режиссёр настолько категорически не желает давать Каллену лишний повод оказаться в центре внимания, что даже обладатель «Оскара» Эдди Редмэйн постоянно находится где-то на периферии кадра. Это благородный, даже изысканный ход, но в контексте такого сдержанного, почти аскетичного кино он даёт сбой. Из-за увлечения Линдхольма затяжными, мрачными статичными планами у фильма катастрофически не хватает времени, чтобы по-настоящему погрузиться во внутренний мир Эми. Мы знаем, что она мать-одиночка и отличный профессионал, но так и не понимаем до конца, какой она человек.
В итоге роль главного антагониста в картине достаётся не отдельно взятому преступнику, а целой системе — клиникам, где орудовал Каллен. Медицинские учреждения предпочитали не замечать систематических ошибок молодого сотрудника, а администрация больницы, где работала Эми, намеренно тормозила внутреннюю проверку, лишь бы не допустить вмешательства полиции. Авторы фильма проводят чёткую параллель: равнодушие и наплевательство — зло, ничуть не меньшее, чем преднамеренное убийство. Ведь попустительство в итоге приводит к гораздо большему числу жертв.
Именно здесь скрывается ахиллесова пята «Доброго медбрата». Лента настолько прямолинейна и бескомпромиссна в своей морализаторской позиции, что это начинает действовать на нервы. Суровая скандинавская манера повествования вступает в конфликт с упрощёнными, почти газетными лозунгами в сценарии. Начавшись как пронзительный психологический триллер о непостижимой природе зла, которое может таиться в любом из нас, фильм вырождается в набор прописных истин из сборника детских сказок. Корпоративная безответственность — бесспорное зло, эмоциональное насилие — тяжкое преступление, а душевные раны одного человека неизбежно, словно костяшки домино, приводят к травмам окружающих. Этот неутешительный диагноз, поставленный целому поколению, оставляет после себя горькое послевкусие незавершённости.
