Темный рыцарь: Герой, которого мы заслужили

Узнаваемый почерк Кристофера Нолана, который выделяет его среди голливудских режиссеров, оттачивался в «Интерстелларе», «Дюнкерке» и «Доводе». Однако настоящей звездой постановщика сделала новаторская трилогия о Бэтмене. В ожидании «Оппенгеймера» и в честь 15-летия «Темного рыцаря» разбираем фильмы, которые поделили историю комиксов на две эры.

Пожалуй, только Супермен может поспориться с Бэтменом за титул главного супергероя в плаще. И всё же зрители, кажется, сильнее сопереживают именно миллиардеру Брюсу Уэйну, скрывающему лицо под маской. Дело не только в том, что его главные козыри — несгибаемая воля и живой ум, а не когти или лазерный взгляд. Этот человек в костюме летучей мыши в первую очередь остается просто человеком.

Трилогия Нолана становится подробной хроникой жизни Темного рыцаря: от гибели родителей до финального акта самопожертвования.

Кадр из фильма «Темный рыцарь»

реж. Кристофер Нолан, 2008

В картине с красноречивым названием «Бэтмен: Начало» юный наследник империи делает первые неуверенные шаги к правосудию. Он находит наставника, который позже станет врагом — главу тайной Лиги теней, мастера боевых искусств Ра’с аль Гула. Главным антагонистом здесь выступает знакомый поклонникам комиксов Пугало, с помощью газа лишающий людей рассудка. Но есть и другой, менее очевидный, но более значимый противник — сам Бэтмен. Фильм пристально следит за тем, как формируется его личность, как он борется с собой, делая нелегкий выбор между жаждой возмездия и идеей справедливости.

Однако эта история происхождения лишь закладывала основу для следующей ленты, которая стала подлинным прорывом. «Темный рыцарь» превзошел первую часть во всем: в масштабе экшена, смелости идей и глубине поднимаемых тем, сохраняя при этом изначально заданный реализм. Сложное повествование дополняли минималистичный, мрачный саундтрек Ханса Циммера и нестандартная для подобного жанра съемка широкоугольными камерами.

Сюжет строится вокруг противостояния Бэтмена и Джокера, который решил проверить Готэм на прочность. Вопреки опасениям публики, версия Нолана сумела затмить даже классическую (бертоновскую) трактовку образа с Джеком Николсоном. При этом сам Хит Леджер очень переживал, что ему придется соревноваться с признанным мэтром.

Кадр из фильма «Темный рыцарь»

реж. Кристофер Нолан, 2008

Финал «Темного рыцаря» оставляет Бэтмена в подполье: он берет на себя вину за гибель потерявшего рассудок Харви Дента. Принятый Дентом до своего падения антикриминальный закон позволяет Готэму наконец вздохнуть спокойно — уровень преступности падает.

Но цена этого спасения — чудовищная ложь, на которой построена жизнь города. Разрушить ее в «Возрождении легенды» предстоит внезапно объявившемуся Бейну. В отличие от безумного клоуна, тонко чувствовавшего абсурд мира и смеявшегося над ним, Бейн, как и сам Бэтмен, абсолютно лишен чувства юмора. Он расчетлив, холоден и жаждет только одного — правды. Не видя другого выхода, Брюс Уэйн в последний раз надевает костюм.

Каждый режиссер видел Бэтмена по-своему: Бёртон создавал гротескно-нуарный образ, Шумахер делал его пародийно-комичным, отсылая к сериалу 60-х. У всех этих версий (ну, почти у всех) есть свои поклонники. Но именно Нолан сумел наиболее тонко передать сложную натуру героя. Его Рыцарь — травмированная личность с психологической глубиной, персонаж, который постоянно оказывается перед неоднозначным выбором и идет на вынужденные моральные уступки. В этом смысле он идеально вписывается в сеттинг, ведь и преступный мир Готэма далек от черно-белого.

Кадр из фильма «Темный рыцарь»

реж. Кристофер Нолан, 2008

Точное попадание в образ — во многом заслуга Кристиана Бэйла. Ранее он уже примерял на себя архетип эксцентричного богача (вспомним Патрика Бейтмана из «Американского психопата»). В саге о Темном рыцаре его герой использует деньги и влияние не для ублажения собственного эго, а для защиты родного города. Правда, в обоих случаях это ведет к нарушению закона и гибели людей.

Отдельного упоминания заслуживает еще одна актерская работа — Хит Леджер в роли Джокера. Будучи, по сути, темным отражением Бэтмена, он так же вершит самосуд на улицах Готэма. Вот только поступки Джокера алогичны, хаотичны и оттого вселяют ужас. Эта роль стала культовой, а сам актер, ушедший из жизни вскоре после съемок, посмертно получил «Оскара».

Сеть тут же заполнили мистификации о смерти Леджера и его «методе» вживания в роль, а фанатские паблики — выдуманными цитатами персонажа. Доля правды в слухах была: Леджер действительно заперся в отеле на месяц, слушал Sex Pistols, оттачивая повадки Джокера и пытаясь проникнуть в его психологию. Игра стоила свеч — на экране появился один из самых запоминающихся злодеев XXI века.

Кадр из фильма «Темный рыцарь»

реж. Кристофер Нолан, 2008

Очевидно, Нолан черпал вдохновение и в «Убийственной шутке» Алана Мура. Там автор исследовал истоки безумия Джокера. У Нолана же причины остаются за кадром, что делает персонажа еще более жутким. Оба произведения объединяет попытка отождествить Бэтмена и Джокера, взглянуть на них через призму нормы и отклонения.

Нельзя обойти стороной и общественно-политический подтекст «Темного рыцаря». Нолан показывает изнанку постиндустриального общества, построенного на тотальной слежке и вмешательстве в частную жизнь. Жители Готэма во всей трилогии выглядят подавленными и напуганными. Это явная отсылка к панике, охватившей США после 11 сентября. Главные враги здесь — не монстры, а террористы из числа отчаявшихся горожан. Роль «злодея» примеряет на себя и власть, метафорически представленная в лице Брюса Уэйна, шпионящего за 30 миллионами человек. Через всю трилогию проходит вопрос: можно ли ради безопасности пожертвовать свободой?

«Темный рыцарь» стал первым кинокомиксом, открыто рефлексирующим на тему одного из самых мрачных событий новейшей истории США. Позже этот мотив подхватили и другие режиссеры, например, братья Руссо в финале «Мстителей».

Кадр из фильма «Темный рыцарь»

реж. Кристофер Нолан, 2008

Но влияние нолановской трилогии простирается гораздо дальше. После появления его Джокера и Бейна штамповать безликих злодеев стало дурным тоном. Нолан доказал, что даже в супергеройском жанре у противоборствующих сторон может быть сложная мотивация, а в доводах антагониста часто есть здравое зерно. Зритель получает возможность сопереживать обеим сторонам, оказываясь перед собственным моральным выбором.

Ключевая мысль трилогии — неразрывная связь добра и зла, их вечный танец и невозможность существования порознь. Каждый злодей здесь — искаженное альтер эго Бэтмена: Харви Дент — более счастливая версия Брюса, не обремененная двойной жизнью, Ра’с аль Гул — фигура наставника, а анархия Джокера куда ближе к убеждениям героя, чем кажется.

Единственный антагонист, чья философия противостоит идеализму Темного рыцаря, — Бейн. Его бескомпромиссное стремление разрушить построенную на лжи «империю» Готэма — прямая противоположность желанию Бэтмена спасти город любой ценой.

Кадр из фильма «Темный рыцарь»

реж. Кристофер Нолан, 2008

Именно трилогия Нолана заставила относиться к супергеройскому кино серьезно. Его Бэтмен задал тренд на реализм. И хотя в 2010-х комиксы сменили курс, став в основном семейным развлечением с упором на визуал, иронию и шутки, наследие Нолана никуда не исчезло.

Созданные им запоминающиеся образы, психологизм и острые социальные темы до сих пор вдохновляют постановщиков. Конечно, серьезные фильмы о супергероях выходят реже, чем развлекательные блокбастеры. Для студий это риск, который, как показывает опыт расширенной вселенной DC, оправдывается не всегда. Но влияние Нолана неоспоримо. Оно не всегда заметно в новых фильмах Marvel, зато такие работы, как «Хранители» Снайдера или «Джокер» Филлипса, доказывают, что «Темный рыцарь» оставил неизгладимый след. Очевидно, что традиции Нолана наследует и новый «Бэтмен» Мэтта Ривза с Паттинсоном.

Сегодня очевидно: среди множества экранизаций версия Нолана останется эталоном на долгие годы. Да, она далека от комиксного канона и порой чересчур пафосна. В ней нет бесконечной смены экшн-сцен и взрывных шуток. Но именно про этого нуарного героя хочется сказать: он тот, кого мы заслуживаем.