Неореализм: Что подарила нам главная революция в истории кино

Сегодня исполняется 120 лет со дня рождения Витторио Де Сики — режиссёра, которого без преувеличения называют душой итальянского неореализма. По этому поводу вспоминаем, какой вклад внесли в мировое кино легендарные «Похитители велосипедов» и другие шедевры того периода.

Когда исчезла грань между вымыслом и реальностью

В 1944 году Роберто Росселлини взял камеру, самую дешёвую плёнку и отправился снимать жизнь на улицах освобождённого Рима. Режим Муссолини пал, фашисты ушли, и режиссёр почувствовал: история пишется здесь и сейчас. Слухи о подпольщиках-героях витали в воздухе, требуя, чтобы их запечатлели. Так родился «Рим, открытый город» — первый громкий фильм неореализма. Привычный мир рассыпался в прах, и эти руины идеально отражали состояние человека после войны. Европа разуверилась в прогрессе и гуманизме, а итальянская киноиндустрия лежала в руинах. Росселлини скупал остатки плёнки у уличных фотографов и монтировал их вручную — отсюда такая разница в качестве между сценами. Вместо павильонов — настоящие квартиры, вместо придуманных персонажей — реальные судьбы партизан. Даже название ленты звучит как сводка новостей: после бегства дуче Рим объявили открытым городом.

Кадр из фильма «Рим, открытый город»

реж. Роберто Росселини, 1945

Хроникальные вставки встречались у Росселлини и раньше, но после триумфа «Рима» и следующей ленты «Пайза» этот ход стал визитной карточкой нового направления, манифестом правды и отказом от прикрас. Росселлини навсегда остался в истории как главный исследователь послевоенной реальности, а документальные вкрапления с тех пор прочно вошли в арсенал игрового кино.

Актёры без опыта

Тут пальма первенства принадлежит сегодняшнему имениннику. Витторио Де Сику обожали все. Режиссёры эскапистских мелодрам фашистской поры — за фактуру типичного красавчика-любовника и отличную актёрскую выучку (он начинал в труппе Татьяны Павловой, эмигрантки из России). Советские критики — за остроту социальных тем и язвительный взгляд на капитализм. Американцы — за пронзительный гуманизм и лирику, в чём Де Сика был настоящим братом Чарли Чаплина. Неудивительно, что именно он стал лицом неореализма на мировой сцене и собирал «Оскары» один за другим: четыре режиссёрских статуэтки и ещё две актёрские номинации — редчайший случай для европейца.

Де Сика, сам попавший на съёмки ещё подростком, обладал поразительным чутьём на лица и умел простым языком объяснить новичкам их задачу. Он часто лично показывал сцену, чтобы было понятнее. И превращал неуверенность непрофессионалов в достоинство. Например, токарь Ламберто Маджорани, сыгравший главную роль в «Похитителях велосипедов», дико стеснялся камеры — но именно эту растерянность его герой и должен был излучать с экрана.

Кадр из фильма «Похитители велосипедов»

реж. Витторио Де Сика, 1948

Конечно, выводить на экран «типажи» начал ещё советский авангард. Но если у Эйзенштейна крупные планы и рваный монтаж превращали людей в символы класса, а жизнь — в агитацию, то неореалисты дали им возможность говорить от себя. Непрофессионалы в итальянском кино перестали быть просто материалом для идей, они стали самостоятельными героями, подлинными свидетелями своей эпохи.

Социальный подтекст и вера в человека

Как ни странно, лучше всего это видно на примере графа Лукино Висконти. О роскоши его семьи ходили легенды: в миланском особняке были отдельные слуги для открывания и закрывания штор, а потолки расписывал сам Джотто. Кто бы мог подумать, что именно аристократ Висконти создаст эталонную ленту о рабочих — «Земля дрожит». Во время войны он сблизился с коммунистами и едва не погиб, помогая Сопротивлению.

Кадр из фильма «Земля дрожит»

реж. Лукино Висконти, 1948

В 1947-м компартия профинансировала экспедицию Висконти к рыбакам на Сицилию. Граф прожил с ними семь месяцев и взял за основу роман вериста Джованни Верги «Семья Малаволья». Местные жители прямо перед камерой разыгрывали сцены, рождавшиеся из импровизации. Висконти перевёл для зрителей их диалект с помощью закадрового текста и поднял бытовую историю до античной трагедии: жёны рыбаков зазвучали как античный хор, а кадры строились по законам ренессансной живописи. Висконти мечтал снять трилогию о рабочих, но денег хватило лишь на первую часть.

Заказчики остались недовольны: вместо призыва к единству и классовой борьбе «Земля дрожит» вышла почти этнографическим фильмом о нищей деревне, да ещё и украшенным изысканным авторским взглядом. К слову, Висконти и потом не раз разорял продюсеров, но симпатий к левым не терял никогда. А неореализм, осмыслявший ужасы войны, до самого конца сохранял свою социальную остроту. Именно она и стала одной из причин его заката: экономический бум 1950-х быстро вытеснил память о разрухе и голоде.

Новый взгляд на сюжет и отказ от штампов

Ещё одно важное открытие неореалистов связано с именем Чезаре Дзаваттини — сценариста, писателя и соавтора лучших фильмов Де Сики. Именно Дзаваттини провозгласил, что идеальное кино — это 90 минут из жизни человека, с которым ровным счётом ничего не случается. И воплотил эту мысль в своих сценариях. Попробуйте пересказать сюжеты «Похитителей велосипедов», «Умберто Д.» или «Рима, 11 часов» — их едва хватит на короткометражку, на изящный анекдот из жизни. От классической трёхактовки Дзаваттини оставляет только завязку. У расклейщика афиш в первый же день угнали велосипед. А дальше — долгий, полный боли путь его и маленького сына, путь, который всё время петляет, уводит в сторону и в итоге приводит героев к очищению и прозрению. Де Сика умел превращать эти смелые сценарии в щемящие мелодрамы со своей неповторимой интонацией.

Этот же приём, доведённый до логического предела аналитиком Антониони, впустил в кино новое чувство — скуку. Микеланджело Антониони в каждой ленте словно обещает детектив: богатый фабрикант нанимает сыщика следить за женой («Хроника одной любви»), девушка исчезает с яхты посреди моря («Приключение»), фотограф случайно снимает убийство («Фотоувеличение»). А потом жизнь берёт своё и отказывается играть по правилам жанра — так реализм выходит на новый уровень. Идея Дзаваттини пережила десятилетия и всплывала во всех значимых течениях: её подхватит французская новая волна, американский авангард и даже провокационная «Догма-95».

Обновление взгляда и правда эмоций

Вместо заключения — ещё одна мысль. Неореализм вырос из растерянности. В 1945-м человек очнулся после кошмара и замер, увидев, что натворил. 2020 год тоже поставил мир на паузу, дав шанс вырваться из бега и вглядеться в реальность. Потому что только у неё сегодня есть право творить историю — будущее снова непредсказуемо.

Итальянские режиссёры звали к радикальному обновлению кино через отказ от иллюзий. Прощай, приторный и лживый фашистский кинематограф «белых телефонов». Прощай, предсказуемая голливудская схема. Никаких грандиозных декораций, сложной оптики и выстроенных мизансцен. Мир возникал прямо на глазах — простой, живой и непредсказуемый. Сегодня мы называем это «новой искренностью»: блоги на YouTube, личные архивы, истории обычных людей. В этом и есть главный урок неореализма — не бояться настоящего. Каким бы неприглядным оно ни было, оно всегда ценнее любого вымысла.