«Голова-жестянка»: Бесконечное лето
На большие экраны вышла лента «Голова-жестянка» — трогательная история о первой любви, снятая по мотивам повести Серафимы Орловой. Премьерный показ картины прошел в рамках Московского международного кинофестиваля. Разбираемся, в чем магия этого пронзительного фильма и о чем он тактично умалчивает.
Старшеклассница Женя (Варвара Володина), которую за колючий нрав прозвали Жесть, переживает непростой период. Ее отношения с одноклассником Иваном Приходько (Олег Чугунов) разбились о некий трагический случай, после которого девушка прихрамывает (навсегда ли — останется за кадром). Ваня, раздираемый чувством вины, избегает встреч с ней. Женя догадывается, что дело не в брезгливости, а в его неспособности простить себя, но обида — слишком сильный катализатор для подростковых драм. Учиться в одном классе становится невыносимо, конфликт накаляется, под угрозой оказывается не только нормальная учеба, но и психическое здоровье героини — речь заходит о домашнем обучении. Спасательным кругом для Жени становится неожиданное увлечение: кружок робототехники, который ведет молодой и увлеченный Карин (Сергей Гилёв). Вот только незадача — туда же ходит и ее бывший возлюбленный.
Режиссерское кресло занял Иван Капитонов, чье имя ранее ассоциировалось с хоррорами и сценарной работой над сериалом «Пищеблок» (где он, кстати, тоже исследовал мир подростковых переживаний). К слову, актеры Гилёв и Даниил Вершинин (исполнивший роль брата Жени) перекочевали в проект как раз из «Пищеблока». В портфолио Капитонова есть и другой любопытный опыт — участие в создании сценария нашумевших «Временных трудностей» с Охлобыстиным, где методы «лечения» ребенка были весьма жестокими. Возможно, новая работа о травмированной, но не сломленной девушке — это своеобразная творческая рефлексия.
За литературную основу отвечает одноименная повесть омички Серафимы Орловой, уже удостоенная премии Крапивина. В ней легко угадываются классические для подростковой прозы мотивы: первое чувство, предательство, появление мудрого наставника — все это очень в духе Крапивина.
Существует стереотип, что снимать для детей и юношества сложнее, чем для взрослой аудитории. Но это скорее заблуждение: вспомните, как много мы уже видели и читали. Успех детского фильма часто кроется в «концентрате»: яркие эмоции, динамика, харизматичные герои и неординарные обстоятельства. Проблема в ином — нередко к детскому контенту относятся по остаточному принципу, заполняя нишу безликими поделками. Однако ситуация меняется к лучшему, и «Голова-жестянка» — тому подтверждение.
Картина подкупает своей легкостью, почти французской, несмотря на серьезность темы. Два часа пролетают незаметно. Здесь нет места привычным упрекам в плохой игре — молодые актеры Володина и Чугунов великолепны (последний недавно ярко проявил себя в дуэте с Ефремовым в драме «Здоровый человек»). Да, персонажам по пятнадцать, а играют их почти совершеннолетние актеры, но это давняя мировая практика. Отдельно стоит отметить визуальный ряд: режиссер умело использует клиповый монтаж, вплетая в кадр анимацию, рисунки и интерфейсы мессенджеров — так оживает дополненная реальность, в которой существуют современные подростки.
Художники-постановщики проделали титаническую работу. В фильме нет стерильной чистоты московских улиц или минимализма дизайнерских интерьеров, к которым мы привыкли в российском кино. Мир «Жестянки» населен множеством деталей: от домашнего уюта с безделушками до пестрой эклектики сочинских пейзажей. Это кино, которое хочется разглядывать.
Создателям пришлось адаптировать книжный первоисточник для киноэкрана. Сюжетная канва сохранена, но некоторые акценты смещены. Например, в книге герои младше, и в их детские страсти верится с трудом. Там же Жесть и Приходько были настоящими изгоями (Ваню даже регулярно били), а их любовь носила оттенок маргинальности. В фильме же они — романтизированные аутсайдеры, вызывающие скорее сочувствие, чем осуждение. Женя даже озвучивает мысль о том, что они — первое поколение, выросшее в атмосфере эмпатии.
Книжная героиня куда жестче экранной — она могла и слабого обидеть. Но в кино, несмотря на тренды на сильных героинь, все еще важно сохранять женственность, чтобы не потерять зрителя. Володина блестяще балансирует на этой грани. Преобразился и руководитель кружка Карин: из бородатого вожатого в свитере, словно сошедшего со страниц советской прозы, он превратился в стильного современного кидалта с непростым характером.
Самая заметная перемена — географическая. Вместо сурового, вечно зимнего Омска из книги, действие перенеслось в солнечный Сочи. Бесконечные снега, где едва не замерзает Жесть, сменились теплым морем, в котором отражаются южные звезды.
Почему взрослых порой так раздражает подростковое кино? Им кажется, что все эти переживания надуманы и со временем рассосутся сами собой. Трагедия тинейджера для них — как борьба утопающего на мелководье. Да, у Жени есть любящая семья, заботливый брат, хорошая школа и понимающие люди вокруг. Со стороны кажется, что все образуется. Но для подростка мир окрашен в другие тона.
Финал ленты акцентирует важность прощения — в первую очередь себя. Эта мысль перекликается с поэзией Верлена, звучащей в фильме Озона «Лето’85». Но если у Озона летняя идиллия оборачивается трагедией, то наше кино дарит более мягкий исход. В искусстве, создаваемом в обществе, которое стремится сохранить иллюзию благополучия, герои часто замирают на пороге взрослой жизни. Именно такой — теплый и светлый — образ школьных лет был характерен для позднесоветского кино, и драмеди Капитонова во многом наследует этой традиции.
Из фильма почти исчезло мрачное дыхание смерти, которое чувствовалось в книге (видение гибели брата). Практически комичным стал образ влюбленного в Женю парня по прозвищу Страшный, который в повести делился с ней планами ужасающего поступка. В реальности же, ко времени выхода картины, небо над Сочи уже покинули дроны юных изобретателей, что придает фильму дополнительный, немного горький оттенок.
Но есть то, в чем экранизация однозначно выигрывает у книги — это любовная линия. У Орловой, возможно под влиянием старых образцов, страсть после кризиса перерастает в нечто более «правильное» и дружеское. К счастью, в кино все иначе — героям позволено оставаться детьми, обжигаться и чувствовать по-настоящему, чтобы ни жестяное сердце, ни механизмы роботов не смогли устоять перед силой эмоций.
