«Военный трибунал по делу о мятеже на „Кейне“»: Скупость, предубеждение и военно-морской флот

В сентябре 2023 года на Венецианском киносмотре вне основного конкурса состоялась премьера драмы «Военный трибунал по делу о мятеже на „Кейне“». Эта лента стала последней работой культового режиссёра Уильяма Фридкина, который ушёл из жизни в возрасте 87 лет, едва успев закончить съёмки. Теперь картину можно увидеть на телеканале Showtime в США. Хотя она уступает прежним шедеврам мастера, именно этот фильм стал достойным финальным аккордом, идеально отражающим суть творческого метода Фридкина.

В 70-е годы прошлого века Уильям Фридкин считался настоящим принцем Голливуда. Его культовые ленты «Французский связной» и «Изгоняющий дьявола» не только собрали внушительную кассу, но и вызвали восхищение у кинокритиков. Тогда американский кинематограф переживал эпоху Новой волны. Ядро движения «Новый Голливуд» составляли Фрэнсис Форд Коппола, Питер Богданович, Мартин Скорсезе и, конечно, сам Фридкин. Эти режиссёры мечтали трансформировать фабрику грёз, разрушить устаревшую студийную систему и создавать экспериментальное кино. Однако даже в этой блистательной компании Фридкин оставался «enfant terrible» — вечным аутсайдером и хулиганом. Его стиль всегда шёл вразрез с традициями. Постановщик расширял границы классического голливудского подхода, ловко балансируя между массовым кино и независимыми проектами. Он настаивал на съёмке ручной камерой и требовал от актёров импровизации. В своих работах он виртуозно сочетал документальную достоверность с театральной условностью. Каждая его картина отличалась уникальным авторским взглядом. В одном из интервью Фридкин признался, что его вдохновлял девиз знаменитого русского импресарио Сергея Дягилева: «Перед тем как Нижинский исполнил „Весну священную“, Дягилев, взяв его за плечи, прошептал по-французски: „Étonne-moi!“, что значит „Удиви меня!“. Эти же слова я часто повторяю актёрам прямо перед началом съёмок. Я говорю им: „А теперь удиви меня!“».

В августе 2023-го сердце режиссёра остановилось, но он оставил после себя кинематографическое завещание — ленту «Военный трибунал по делу о мятеже на „Кейне“». По своей сути это заснятый на плёнку театральный спектакль. Здесь нет натурных съёмок, почти отсутствует музыкальное сопровождение (лишь одна композиция звучит в финальных титрах), а действие разворачивается всего в двух интерьерах. Сдержанный и эмоционально сухой фильм с определённой долей патриотической наивности демонстрирует американский военный суд (подаваемый как самый справедливый в мире). Через эту призму автор размышляет о судьбе американских военных и всей системе национальной безопасности, которая подверглась разрушению после теракта 11 сентября, а затем была отстроена заново.

Сценарий основан на пьесе Германа Воука, созданной в 1953-м по мотивам его же романа «Мятеж на „Кейне“», удостоенного Пулитцеровской премии. В Америке это произведение уже дважды переносили на экран. В 1954-м Эдвард Дмитрик поставил фильм «Восстание на „Кейне“», который при поддержке ВМФ США был посвящён флоту, что наложило отпечаток на его идеологию. А в 1988-м Роберт Олтмен экранизировал именно пьесу Воука, сосредоточившись исключительно на судебных заседаниях. Ключевое различие между версиями в том, что пьеса, в отличие от романа, показывает только трибунал.

Фридкин в своей адаптации перенёс события с эпохи Второй мировой в наши дни. В центре сюжета — инцидент, произошедший 18 декабря 2022 года на борту противоминного корабля, нёсшего службу в Персидском заливе. Капитан Филипп Квиг (Кифер Сазерленд) отстранён от командования: по словам мятежных офицеров, он лишился рассудка и едва не погубил судно во время шторма. Лейтенанту Стивену Мэрику (Джейк Лэси), главному зачинщику бунта, грозит тюремное заключение за нарушение воинской дисциплины. Защищать его берётся адвокат Барни Гринвальд (Джейсон Кларк), делающий это без особого энтузиазма. Гринвальд открыто презирает бунтовщиков и при первой встрече заявляет, что предпочёл бы быть на стороне обвинения. Однако в ходе слушаний военного трибунала Гринвальд (а вместе с ним и зрители) всё чаще задумывается: был ли это опасный мятеж или отчаянная попытка команды остановить обезумевшего диктатора?

Модернизация затронула и персонажей. Прокурором здесь выступает женщина (её блестяще сыграла Моника Рэймунд), а судьёй стал афроамериканский актёр Лэнс Реддик. Хотя «Военный трибунал» Фридкина напоминает скорее экранизацию театральной постановки, нежели полноценный художественный фильм, он предоставляет актёрам (в особенности Сазерленду и Кларку) великолепный шанс продемонстрировать всю широту своего таланта.

Зрителю не покажут ни сам корабль, ни бушующий циклон, ни кульминационный инцидент. Всё, что ему остаётся, — довериться словесным баталиям в зале суда. В каком-то смысле режиссёр предельно честен со своей аудиторией, предоставляя ей самой право вынести вердикт. Фридкин, получивший образование документалиста, виртуозно выстраивает монтаж. Каждая сцена и эпизод здесь подобны отдельному модулю, который можно сместить, убрать или добавить — точно так же, как в судебном протоколе по запросу сторон защиты или обвинения периодически что-то вычёркивают. В итоге перед нами возникает коллаж, своеобразный калейдоскоп из разрозненных фрагментов. Такой подход идеально соответствует самой природе судебного разбирательства, где истину восстанавливают по крупицам, складывая пазл из свидетельских показаний.

Фридкин, оператор Майкл Грейди и монтажёр Дэррин Наварро с ювелирной осторожностью сплетают тонкое кружево повествования. Показания свидетелей сняты филигранно. Капитан Квиг чаще всего предстаёт перед нами в одиночестве, в крупных планах, занимая собой бóльшую часть кадра. Это визуально подчёркивает его весомость, влияние и одновременно нарастающую паранойю, ведущую к помутнению рассудка. Он одинок, но значим. Остальные свидетели, особенно из числа заговорщиков, показаны скорее как некая общность — их много. Эта тонкая визуальная стратегия в конечном счёте формирует наше восприятие всех участников процесса.

И, безусловно, эта драма была бы неполной без своей развязки — пожалуй, самого сильного эпизода, ради которого стоит осилить весь фильм. Заключительная речь в суде призвана спровоцировать зрителя, а Фридкин всегда умел эпатировать. Закономерно, что его фильм-завещание содержит неоднозначный эпилог — сцену, которая переворачивает всё действо, выворачивая его наизнанку. Она одновременно восхищает и отталкивает, звучит назидательно и трагически правдиво, излишне пафосно-патриотично и до дрожи параноидально. Без спойлеров, но Фридкин практически в открытую заявляет: «Пока вы, прекраснодушные маменькины сынки, знающие все свои права, ходили в детский сад, такие, как капитан, которого вы сейчас судите, уже защищали эту страну. А теперь явились вы — плаксы и нытики, едва окончившие школу, и празднуете победу. Но над чем же?». Зрители, скорее всего, будут озадачены или почувствуют себя так, будто им плеснули в лицо чем-то крепким, например коньяком. И это станет своеобразным катарсисом после утомительных и скупых на эмоции полутора часов слушаний.

Вероятно, Фридкин видел в капитане, отстранённом от командования, отражение самого себя. И он уходит на покой именно так — больше никаких кораблей, никакой службы, но и поражения не будет. На первый взгляд, последний фильм Фридкина может показаться небрежным и слишком слабым для создателя прежних шедевров. Однако важно помнить, что это обманчиво простое произведение, напоминающее нам об утончённом вкусе и вздорном характере своего автора. Сделав шаг назад, поразмыслив о картине неделю-другую или перечитав пьесу Воука, начинаешь понимать, как много привнёс в эту историю именно Фридкин. И тогда становится немного грустно, ведь мы никогда больше не увидим на экране его изощрённый и азартный метод. Башни-близнецы рушатся, Америка меняется, в Голливуде наступает новая эра — а Фридкина в ней больше нет. Но, как это бывает с музыкой, даже финальные аккорды ещё звучат какое-то время. И, возможно, это эхо продлится достаточно долго.