«Жанна Дюбарри»: Этюд в белых тонах

В эксклюзивном библиотеке Okko появилась историческая драма «Жанна Дюбарри» — режиссерский проект Майвенн (известной по фильмам «Мой король», а также ролям в «Леоне» и «Пятом элементе»). Картина исследует скандальные отношения фаворитки и французского монарха Людовика XV, при этом создатели полностью обходят стороной грядущие революционные потрясения. Разбираемся, как материальный мир затмевает человеческие характеры, и пытаемся понять, что важнее — документальная хроника или сложившийся культурный миф.

Даже далекие от киномании зрители заметили символичность возвращения Джонни Деппа на большой экран. После громкого судебного процесса с Эмбер Хёрд, превратившегося в реалити-шоу для поклонников криминальной хроники, актер воспринимается исключительно как опальная фигура. Король голливудских вершин с триумфом возвращается в профессию — культура отмены задела его лишь по касательной. И как символичен выбор роли! Депп предстает в образе Людовика XV, который прославился вовсе не мудрым управлением государством, а бесконечными любовными похождениями (кто из нас без греха?).

Загадочная личность графини Дюбарри привлекла внимание Майвенн после знакомства с лентой Софии Копполы «Мария-Антуанетта», где обычные подростковые проблемы разворачивались на фоне надвигающейся катастрофы. Поиски исполнителя роли возлюбленного героини превратились в длительный и изнурительный процесс, пока не появился Депп со своей узнаваемой пиратской усмешкой, которую он блестяще адаптировал под королевский грим.

Немного исторического контекста: Жанна Дюбарри (в исполнении Майвенн), урожденная Вобернье или Бекю — дочь поварихи и священнослужителя, добившаяся успеха куртизанка, сумевшая благодаря своим умениям войти в элиту французского общества и в итоге оказаться представленной королю (Джонни Депп). Отдельные исследователи рассматривают связь монарха с женщиной легкого поведения как символическое начало заката, показательное свидетельство разложения режима и олицетворение всего отталкивающего, что характеризовало погрязшую в излишествах деградирующую французскую монархию. В ленте «Жанна Дюбарри» отсутствуют малейшие намеки на общественное недовольство той эпохи — создателей гораздо больше занимают механизмы, поддерживающие сложную систему дворцового великолепия, подчиненную эстетике рококо: обманчивая безмятежность бесчисленных орнаментов, изгибов и церемонных поклонов маскирует разочарование в действительности и потерю жизненных ориентиров.

Майвенн последовательно раскрывает ключевые этапы формирования личности Жанны — отец как наставник в юные годы (действительно ли он просто смотрел рисунки маленькой девочки?), воспитание в монастыре, любовные увлечения, нищета и публичный дом, после чего останавливается на четырех безмятежных годах пребывания героини в Версале. Сюжетная линия, глубина персонажей, драматические конфликты — все то, в чем упрекают картину, оказалось полностью затмлено роскошной атмосферой эпохи: дворцовыми переходами, кружевными нижними юбками, напудренными париками и сверкающими украшениями. Для съемок «Жанны Дюбарри» использовали 35-миллиметровую пленку в настоящем Версале, чтобы подчеркнуть ощущение быстротечности времени, которое материализовалось в постоянно заканчивающихся кассетах. Пребывание Жанны во дворце складывается из забавных эпизодов — от осмотра врачом-гинекологом XVIII века до вручения темнокожего мальчика в огромной коробке с лентой, которого любовник преподнес как экзотический подарок. При этом жизнь Версаля и его обитателей жестко регламентирована требованиями изящества, которые героиня последовательно разрушает, отказываясь подчиняться установленным порядкам.

В интерпретации Майвенн Жанна — это не бунтарка, не авантюристка и не поборница равноправия, она представляет собой нечто среднее, объединяющее все эти качества. Персонажу невозможно приписать какой-либо определенный ярлык, разве что определение любящей женщины. Создательницу картины в фигуре Дюбарри привлекает внутренняя независимость, которую та унаследовала как выходец из низов, чуждая сословным предрассудкам и ограничениям. А наиболее искусственным пространством предстает, безусловно, Версаль. Через специальный оконный проем, явно отсылающий к киноэкрану, Жанна наблюдает за утренней церемонией подъема короля: первой входит королевская семья, затем врачи, дофин помогает с одеванием. Как и современному зрителю, ей все эти формальности кажутся лишь поводом для усмешки. Героиня, тайно наблюдающая и иронично оценивающая происходящее, демонстрирует зрителям двор, чья повседневность состоит из невероятно утомительных ритуалов: вот монарх отправляется на охоту, вот Дюбарри представляют ко двору, вот необходимо засвидетельствовать почтение капризным дочерям правителя.

Постепенно героиня вливается в этот церемониал, облачаясь во все более пышные кринолины и выбирая броские оттенки, однако сопротивляется разрушительному воздействию дворцовой среды — в отличие от юной дофины Марии-Антуанетты, быстро оказавшейся втянутой в придворные интриги. Жанна не претерпевает внутренних изменений, версальский роман приводит ее туда же, откуда начался путь — в монастырь. Получается история про Алису, проникшую в зазеркалье, выжившую там и вернувшуюся домой невредимой. На сказочность повествования о «великой страсти» указывает и использование закадрового текста как основного средства развития нехитрой фабулы. Майвенн не выносит вердиктов ни правителю, ни его окружению, хотя их главные заботы — гастрономические пристрастия, выбор нарядов и возможность досадить кому-либо. Единственным критерием оценки становится красота — вполне в духе того галантного столетия.

Красотой могут обладать не только люди, но и предметы. Жанна впервые видит своего будущего избранника на золотой монете, затем он словно по волшебству оборачивается задумчивым правителем (незадолго до этого скончалась его излюбленная фаворитка маркиза де Помпадур), а после превращается в отлитый сияющий барельеф, изображающий его самого в детские годы. Так рождается мотив превращения людей в объекты, которые затем становятся единственным напоминанием об их существовании. На таком принципе вещественных свидетельств постановщица и выстроила композицию фильма: Версаль хранит память об ушедших обитателях в своих интерьерах и декоре, подобно тому как музейное платье хранит очертания фигуры своей обладательницы.

«Жанна Дюбарри» представляет собой элегантное путешествие в галантный век, сосредоточенное на главе о взаимоотношениях правителя и женщины легкого поведения. В фильме отсутствует переосмысление исторического персонажа, подобное тому, что мы видели в «Корсаже» Мари Кройцер, нет и токсичных отношений в дворцовых стенах, как в «Фаворитке» Йоргоса Лантимоса, а также не стоит надеяться на интриги масштаба «Игры престолов». Тем не менее это не помешает зрителю на пару часов погрузиться в атмосферу инфантильных придворных отношений, где случайно оброненные слова могли определить чью-либо судьбу, девушка из публичного дома становилась знатной дамой, самым сокровенным знанием оказывалось расписание королевских трапез, а главной проблемой было удалиться, не повернувшись к монарху спиной.