«Аманда»: Хроника одного невроза

В онлайн-кинотеатре Okko состоялась премьера драмы «Аманда» Каролины Кавалли — ленты, которая была представлена на Венецианском кинофестивале в прошлом году. Этот впечатляющий дебютный фильм исследует темы взросления, экзистенциального кризиса, инфантильности и напряжённости между поколениями. Объясняем, почему это кино определённо заслуживает вашего внимания.

Дебютной полнометражной работе Каролины Кавалли «Аманда» было практически предначертано получить признание в узких, особенно фестивальных кругах. После показов в Венеции и Торонто лента, кажется, покорила сердца абсолютно всех зрителей, однако широкого проката, по крайней мере пока, не последовало. Не хочется злоупотреблять громкими эпитетами и вешать ярлык «скрытого сокровища», но среди тех немногих новинок, которые всё же добрались до замершего отечественного кинопроката, она выглядит особенно выигрышно. Ненавязчивая манера повествования здесь становится её главным козырем. К счастью, в запасе у Кавалли припрятано ещё несколько тузов.

Аманда — двадцати-с-чем-то-летняя особа, застрявшая в инфантильном возрасте, дочь преуспевающих владельцев аптечной сети. В истории её непростых семейных отношений всплывает странный эпизод из детства: однажды, плавая на надувном матрасе в домашнем бассейне, девочка решила снять нарукавники, чтобы, как выяснится позже, радостно пойти ко дну. С тех пор жизненный путь Аманды петляет по причудливой траектории, аккуратно огибая все важные для формирования личности этапы. Между ней и ближайшими родственниками выросла глухая стена непонимания, подруг-сверстниц не было и, по сути, нет, как нет и молодых людей (только намёки и грёзы). Единственный по-настоящему близкий человек — пожилая домработница. Это даже не кризис перехода через двадцатилетний рубеж, когда за душой ничего нет, — это попросту единственный знакомый девушке способ существования. Вдобавок вся эта дисфункциональная семейка усердно укрепляла барьеры вокруг этого болота инфантильности, не позволяя Аманде выбраться, даже если бы у неё возникло такое желание. Закономерно, что теперь героиня оказывается в плену многочисленных навязчивых состояний, пришедших на смену горькому осознанию всех упущенных шансов. Бывшая модель Бенедетта Поркароли блистательно воплощает эту смесь обиды и злости. Пожелаем ей большой актёрской карьеры — для киноиндустрии это станет настоящим подарком.

Всё своё свободное время (а оно у неё есть всегда) героиня проводит, посещая безлюдные рейвы, накапливая бонусы в местном супермаркете, поглаживая соседскую лошадь в надежде даровать ей свободу, философствуя с Siri (которая называет её «Секси-мама») и разыскивая собеседников в чат-рулетках среди толп онанистов и, как ни странно, некоего Геннадия Горина. В конце концов мать в пассивно-ультимативной форме отправляет её в гости к дочери своей старой приятельницы. Так на сцене появляется Ребекка, рядом с которой все странности Аманды кажутся лишь скромными чудачествами. С этого момента комедия начинает неуклонно сползать в экзистенциальную драму. Один из диалогов новообретённых подруг, к примеру, посвящён мысленным и физическим практикам, связанным с процессом умирания. Зарубежная критика уже поспешила восторженно окрестить Кавалли одновременно наследницей Уэса Андерсона и Паоло Соррентино. Будто бы это комплимент. В отличие от работ обожаемых публикой мэтров, здесь практически нет самолюбования, зато в избытке — скрытые эмоции и неподдельная горечь.

Лента названа именем главной героини неслучайно — сама её структура подчинена течению мыслей Аманды. Кавалли виртуозно балансирует между меланхолией и эмоциональным надрывом. Её камера зачастую статична, фиксируя в реальном времени резкие перепады настроения разочарованной в жизни Аманды. Её неизменная броня в виде язвительного остроумия то и дело даёт трещину, прорываясь яростными криками — и всё это в границах одного кадра. Эти желчные перепалки с окружающими — главный комический двигатель фильма, благо диалоги прописаны филигранно. Однако постоянное ощущение близости нервного срыва, причины которого, хоть и поданы с юмором, до боли знакомы многим из нас, превращает череду причудливых выходок в эмоционально тяжёлое зрелище. В этом и заключается главная сила картины: только что было смешно, как вдруг становится неуютно и тревожно, а монтажной склейки не было. Определённая театральность, искусственность мизансцен работает на тот же эффект — она нужна не для картинки и не для эстетского фетиша, а для создания постоянного ощущения психологической угрозы. Вот беззаботный ребёнок мирно нежится на солнце, лёжа на надувном матрасе, а мгновение спустя в суицидальном порыве соскальзывает в воду.

Кроме того, «Аманду» от типичных летних комедий про взросление отличает ощутимая нехватка воздуха, гнетущая духота на экране. Мир фильма абсолютно герметичен: здесь нет места любованию пейзажами — ни городскими, ни сельскими, хотя итальянская провинция, казалось бы, сама просится в кадр своей красотой. Но неважно, насколько идиллическим было бы твоё окружение на улице или дома, если виски сдавливает от злости и одиночества — тут уж не до соррентиновских красот. Аманда, к слову, обитает в исключительных интерьерах — будь то родительский особняк или её собственная, более скромная обитель. Однако весь этот барочный дух покрыт пылью и залит неоновым светом — перед нами, скорее, зумерский депрессивный декаданс, выросший на почве извечного конфликта отцов и детей. С таким материалом проиграть было просто невозможно.