Вселенная «Заклятия» Джеймса Вана: Чем пугает зрителей трилогия о семейке демонологов
На стриминговом сервисе Okko состоялась премьера третьей части культовой хоррор-франшизы «Заклятие». Картина продолжает рассказ о самых леденящих душу расследованиях из практики знаменитых американских демонологов Эда и Лоррейн Уорренов. На этот раз режиссерское кресло покинул основоположник серии Джеймс Ван, однако фильму удалось сохранить прежнюю напряженную атмосферу и фирменный саспенс.
Третья часть стала одной из самых прибыльных кинолент периода пандемии, в очередной раз доказав, что кинотеатры еще рано списывать со счетов. Франшиза продолжает стремительно расширяться, обрастая новыми ответвлениями — достаточно вспомнить уже существующие проекты про куклу Аннабель, демоническую Монахиню и прочие спин-оффы. Попробуем разобраться, в чем кроется магия основной сюжетной линии об Уорренах, ставших лицом вселенной «Заклятия», и почему зрителей так привлекает эта, на первый взгляд, традиционная история об экзорцизме и потусторонних силах.
Кто такие Эд и Лоррейн Уоррены?
Ключевое отличие «Заклятия» от других культовых хоррор-серий (например, «Пилы» или «Кошмара на улице Вязов») — в основе каждого фильма лежат реальные события. Насколько точно они воспроизведены — вопрос дискуссионный, и мы еще вернемся к этой теме, но семья Уорренов, противостоящая демонам не только верой, но и силой своих чувств, действительно жила в США. За 61 год супружеской жизни Эд и Лоррейн, по их собственным заявлениям, расследовали порядка 10 000 паранормальных явлений, параллельно давая интервью, публикуя книги и читая лекции о самых сложных клиентах и нечисти, с которой им приходилось сталкиваться. Если муж полагался исключительно на силу Слова Божьего, то жена неоднократно позиционировала себя как медиума и ясновидящую, способную общаться с потусторонними сущностями и заглядывать в грядущее.
Кадр из фильма «Заклятие»
реж. Джеймс Ван, 2013
Впрочем, для российского зрителя все эти регалии вряд ли имеют большое значение. В нашей стране Уоррены воспринимаются скорее как очередная американская легенда, часть массовой культуры, аналогий которой на постсоветском пространстве предостаточно. С другой стороны, кто сегодня не слышал (во многом благодаря именно «Заклятию» и другим фильмам по мотивам их расследований) о кошмаре в Амитивилле или судебном процессе над Арни Джонсоном? Первое — история в небольшом городке, где Рональд Дефео-младший уничтожил всю свою семью, якобы подчиняясь приказам злых сил. Второе — громкое дело парня, нанесшего множественные ножевые ранения сослуживцу и строившего защиту на утверждении о своей одержимости дьяволом. Этот процесс стал поворотным не только для Уорренов, но и для всей Америки: впервые был поднят вопрос о границах невменяемости обвиняемого и о том, может ли влияние сверхъестественных сил считаться законным смягчающим обстоятельством.
Кадр из фильма «Заклятие»
реж. Джеймс Ван, 2013
Несложно предположить, что у исследователей паранормальных явлений хватало недоброжелателей. Например, ученые-скептики Стивен Новелла и Перри ДеАнджелис характеризовали Уорренов как приятных в общении людей, но совершенно несостоятельных демонологов, не способных предложить ничего, кроме веры, в качестве доказательной базы. Даже Майкл Чавес, режиссер нового «Заклятия», на одной из пресс-конференций заметил, что его личное мнение о достоверности истории Арни Джонсона в фильме должно отойти на второй план, уступив место видению самих Уорренов. Этот уклончивый ответ лишний раз подтверждает: даже для некоторых творцов киновселенной Эд и Лоррейн являются фигурами скорее поп-культурными, некими символами. Хотя Вера Фармига, воплотившая образ знаменитого медиума, была лично знакома с Лоррейн и в процессе работы над новой лентой воспринимала картину именно как байопик: настолько точно она копировала причудливые наряды реального прототипа, что это порой начинало всерьез беспокоить съемочную группу.
А кто такой Джеймс Ван?
Если говорить кратко, это создатель и идейный вдохновитель франшизы. Он неизменно выступает продюсером всех проектов вселенной «Заклятия» — от основной трилогии об Уорренах до ответвлений о кукле Аннабель. Кроме того, Ван известен как соавтор нашумевшей «Пилы» (вместе с Ли Уоннеллом) и вообще фигура в жанре ужасов далеко не последняя. Любопытно, что идея первого фильма возникла задолго до него — ею в свое время загорелся друг Уорренов и продюсер Тони ДеРоса-Грунд, однако на реализацию у него ушло около пятнадцати лет. Сценарий кочевал по разным студиям и многократно переписывался, пока не оказался в руках у руководства New Line Cinema, которое, в свою очередь, доверило постановку Вану. Тот успел зарекомендовать себя не просто как мастер историй о призраках (за три года до «Заклятия» он выпустил чрезвычайно успешный «Астрал» с Патриком Уилсоном, будущим исполнителем роли Эда Уоррена), но и, что еще важнее, как виртуозный стилизатор. Его «Мертвая тишина» — искусное подражание старым фильмам ужасов студии Hammer, своеобразный привет из прошлого, который, однако, не утонул в цитировании, а сумел взглянуть на наследие классических хорроров под свежим углом.
Кадр из фильма «Астрал»
реж. Джеймс Ван, 2010
В этом смысле преемственность «Заклятия» очевидна. Дома с привидениями, обряды экзорцизма, зловеще скрипящие подвалы и стилистика ретро (события разворачиваются во второй половине XX века, персонажи носят костюмы по моде тех лет и слушают хиты вроде Call Me группы Blondie) — все это отдает дань уважения классическим «Полтергейсту» и «Изгоняющему дьявола». Ван продолжает следовать канонам, но делает это с такой искренней любовью и столь уникально переосмысляет привычные приемы, что «Заклятие» сложно назвать просто очередной ностальгической франшизой. Она как раз пытается заглянуть за горизонт и удивительным образом находит в старых сюжетах точки соприкосновения с современным зрителем.
Как и почему «Заклятие» стало классикой хоррора
Этот вопрос звучит провокационно хотя бы потому, что у «Заклятия» предостаточно противников. Безусловно, рейтинги франшизы для жанра небывало высоки, однако в среде фанатов ужасов серию фильмов о приключениях Уорренов принято иронично критиковать — то за бесконечные скримеры (которых здесь действительно много, но исполнены они мастерски), то за излишнюю мелодраматичность. Хотя для вселенной, приносящей студии и создателям миллионы долларов ежегодно, звание «будущая классика» подходит идеально. «Заклятие» превратилось в бренд, знак качества, или, иными словами, франшизу, чьи фильмы гарантируют зрителям тревожные два часа блужданий по темным коридорам и старинным особнякам. И вот почему.
Прежде всего, дело в арсенале приемов Вана, который, вопреки распространенному заблуждению, не ограничивается одними скримерами. Пересмотрите первую часть, и вы осознаете, насколько это тонкая режиссерская работа. Тревожные медленные наплывы камеры, сложные сцены, снятые одним дублем, и изобретательный монтаж — спустя восемь лет после премьеры эти детали наверняка подзабылись, однако именно они делают дилогию столь впечатляющей. Это не просто игра в ретро-кино — это и есть по-настоящему старорежимный, довольно неторопливый хоррор, стремящийся сделать каждую сцену максимально визуально выразительной. С одной стороны, вселенную Вана можно назвать «Форсажем в мире ужасов» (тут не только гигантские кассовые сборы, но и центральная тема семьи, к которой мы еще вернемся), но правильнее будет сравнить детище австралийского режиссера со спилберговским мейнстримом — лентами простыми, порой даже чересчур доступными, но полюбившимися зрителям не столько сюжетом, сколько манерой его подачи.
Кадр из фильма «Заклятие 2»
реж. Джеймс Ван, 2016
Однако и сюжет здесь тоже играет значительную роль. Незаменимые главные герои — демонологи Эд и Лоррейн — за три фильма окончательно стали символами франшизы, появляясь практически во всех картинах вселенной, а их тандем оказался примечателен не только в контексте современного хоррора, но и всего кинематографа. Между персонажами Патрика Уилсона и Веры Фармиги возникла настолько трогательная химия, что рассуждения авторов о семейных ценностях вовсе не кажутся приторными мелодраматическими клише. Напротив — эта идейная консервативность (от утверждения христианских истин до призывов поддерживать родных) делает «Заклятие» — иначе не скажешь — по-настоящему теплым и каким-то своим. Вспомните хотя бы эпизод из сиквела, где герой Уилсона, узнав, что у семьи, к которой они приехали, сломался проигрыватель, берет гитару и запевает Can’t Help Falling in Love Элвиса Пресли, одаривая жену по-настоящему влюбленным взглядом (кстати, напомним, что это самое настоящее рождественское кино, ведь действие происходит в канун праздника). Хоррор уходит на второй план, уступая место простой житейской драме о том, как важно, чтобы рядом был близкий человек. Наивно, но действует безотказно.
И наконец, «Заклятие» — это просто изобретательно пугающее кино. Не только шастанье по пыльным подвалам и беседы о природе зла, но и целая галерея леденящих душу образов. И Валак в облике монахини, и адски хрипящий старик Билл Уилкинс, и, конечно, ведьма Батшиба из первого фильма — все эти антагонисты, разумеется, основаны на культурных и биографических прототипах, но Ван со съемочной группой трансформируют их облики на свой манер. Все наверняка помнят жутковатую внешность куклы Аннабель? Так вот, в реальности она выглядит как обычная плюшевая игрушка — скорее до слез смешная, нежели страшная. И именно в этом переплетении фантазии с реальностью заключается гений создателей — настоящая действительность слишком уныла, чтобы безропотно ее копировать. И Ван предпочитает наполнять ее такими образами, после встречи с которыми вы будете бояться ступать в темные коридоры.
Как новая часть пытается спорить с каноном
«Заклятие 3: По воле дьявола», к сожалению для поклонников франшизы, снимал не Джеймс Ван, а его коллега Майкл Чавес («Проклятие плачущей»). Еще до выхода ленты постановщик обещал журналистам свежий взгляд на знакомую историю Уорренов и сдержал слово. С одной стороны, это очередной хоррор о знаменитом деле Эда и Лоррейн: снова демоны, экзорцизм, мрачные дома и чердаки. Однако не все так однозначно. Триквел открывается сценой, которой обычно завершались две предыдущие части: изгнанием злого духа и, казалось бы, очередной победой семьи исследователей паранормального. Правда, именно это запускает цепь ужасающих событий: демон вселяется в Арни Джонсона, который во время обряда находился поблизости. Спустя пару дней он жестоко убивает своего коллегу, а на суде заявляет, что причиной его безумства стала одержимость.
Кадр из фильма «Заклятие 3: По воле дьявола»
реж. Майкл Чавес, 2021
Отчасти третье «Заклятие» — это судебная драма, отчасти (и снова) кино о любви и доверии, а еще, помимо прочего, детектив. Теперь Уоррены не исследуют закоулки «нехорошего» дома, а пытаются выяснить, какой именно демон завладел Арни и почему парень стал его мишенью. Саспенс, или, другими словами, ожидание очередного страшного момента, сменяется интригой расследования — «Заклятие» по-прежнему пугает зрителей, но еще сильнее стремится их запутать.
И все это происходит на фоне 1981 года — эпохи сатанинской паники, расцвета культов, жестоких ритуальных убийств и безумных судебных процессов. «Заклятие» никогда еще не было так тесно переплетено с социальным контекстом, и триквел, по сути, пытается осмыслить это непростое время через призму очередного расследования Уорренов. Без Вана (ожидаемо) получается не столь изящно, но, похоже, франшиза встала на такие рельсы, что, окажись у руля хоть сам Уве Болл, все равно вышло бы достойно. Надеемся, новую часть о приключениях Эда и Лоррейн ждать нам долго не придется — благо в запасе еще 9 997 нераскрытых дел.
