«Импостер»: Канализационные страсти

В японский прокат вышел триллер «Импостер» (он же #Manhole) — история о падении в канализационный люк, которую впервые показали на 73-м Берлинском кинофестивале вне конкурса. Разбираемся, чем удивляет режиссёр Кадзуёси Кумакири и почему эта карьера японского выскочки заслуживает особого внимания.

Премьера ленты Кадзуёси Кумакири «Импостер» неожиданно громко прошла в рамках 73-го Берлинале. Можно представить восторг зрителей, уставших от созерцательных социальных драм и с удовольствием оккупировавших кресла в предвкушении фирменного японского безумия. Забавно, что параллельно с ним в программе значился фильм Василиса Кацуписа «Внутри» — такой же клаустрофобный монотриллер, где блистал, как всегда виртуозно, Уиллем Дефо. Но его сложная, головоломная символика могла кого-то и убаюкать. Совсем иное дело — «Импостер»: почти телевизионный, классический аттракцион, который с невозмутимым видом маскируется под серьёзный триллер с перевёртышем, но при этом не теряет обаяния. Вот это действительно сюрприз!

Амбициозный и самоуверенный Кавамура привык покорять корпоративные вершины. До заветного олимпа — рукой подать: он собирается жениться на дочери босса. Накануне бракосочетания сослуживцы устраивают для него шумную вечеринку в честь прощания с холостяцкой жизнью. Изрядно выпивший, жених бредёт домой тёмными переулками, и внезапно земля уходит у него из-под ног — он летит в канализационный люк.

Согласитесь, завязка звучит не слишком вдохновляюще, причём как по форме, так и по сути. Но как только персонаж приходит в себя на грязном дне, Кумакири вдруг показывает себя умелым режиссёром. Быстро пройдясь по обязательным жанровым отметкам — порезанная нога, конечно же, сломанная лестница, — он фокусируется на освоении замкнутого мира. Сделать кинематографичным маленький тёмный пятачок, где в жиже барахтается Кавамура, задача не из лёгких. Всё-таки это не тесный гроб и не расщелина в скале, а нечто аморфное и монотонное. Но всего парой деталей картина преображается: небо разражается дождём, а снизу начинают вздуваться клочья пены, рождённой разлагающимися останками животных (или кем-то ещё?). Это журчание — гипнотическое для нас, зрителей, и смертельное для героя — будет сопровождать действие ещё долго. Фабула на время погружается в состояние сенсорной изоляции, что идёт ленте только на пользу: мы, вместе с Кавамурой, буквально вязнем в этой луже. Пока он корчится от боли, ползает по мокрому бетону и с опаской косится на пульсирующие пенные потоки, «Импостер» безупречен.

К несчастью, в игру быстро вступает сценарий, претендующий на остроту. Друзья и знакомые не берут трубки, лишь бывшая девушка, с которой они расстались пять лет назад, неохотно отвечает на звонок. Но определить по координатам роковой люк ей не удаётся — GPS Кавамуры даёт сбой. Тогда он решается на отчаянный шаг: подбрасывает телефон с включённой камерой, чтобы запечатлеть панораму окрестностей. Этой сценой режиссёр словно намекает: не стоит воспринимать всё чересчур серьёзно. И наконец, кульминация сюжета, давшая название хэштегу #Manhole: понадеявшись на мощь соцсетей, Кавамура создаёт в твиттере аккаунт под ником «Девушка в люке». Его призыв о помощи стремительно набирает обороты, и сотни неравнодушных бросаются спасать «женщину, попавшую в беду». Как это часто случается, герой быстро утрачивает контроль над ситуацией, оказываясь в водовороте собственной выдумки. В канву клаустрофобного триллера вплетается назидательность, и с этих пор «Импостер» требует от зрителя невероятной снисходительности. Твиттер-составляющая настолько неправдоподобна и утомительна, что тянет на дно почти две трети фильма. И этот фальшивый приём с экранными сообщениями не отпускает до самого финала, где сюжетный твист замыкает все жанровые игры в злую шутку.

Ключевая проблема в том, что все составляющие этого небольшого фильма — великолепный звук и работа с пространством, социальный подтекст и финальный переворот в духе корейских триллеров — существуют сами по себе, не образуя единого целого. Хотя отдельные визуальные решения могли бы стать тем самым связующим звеном. Например, несколько раз герой, а за ним и камера, вглядываются в ночное небо, очерченное кругом люка. Лунный свет, бьющий из центра, оттеняет галлюцинации Кавамуры, мелькающие по краям этого живого экрана — чем не основа для психоделического слоя? Увы, эффект «вау» от графичности отдельных мизансцен пропадает впустую. В итоге «Импостеру» суждено затеряться в пучине серых, однотипных триллеров. Точно так же, как пена когда-то накрыла с головой главного героя, но он догадался устроить взрыв, осветив пространство крошечным огоньком зажигалки. Кумакири вроде бы не лишён смекалки, но высечь ему удаётся лишь несколько случайных искр.