«Случай с фортепиано» Кантена Дюпьё: Бунюэлевский рояль в кустах
В очередном фильме-анекдоте от Кантена Дюпьё, посвященном актуальной теме, главные персонажи представлены Адель Экзаркопулос, Жеромом Коммандёром и Сандрин Киберлен. Мы расскажем, как глубоко и интересно автор погрузился в мир трэш-блогинга и современных знаменитостей.
После 15 лет активного создания контента Кантен Дюпьё, возможно, задался вопросом: «В чем смысл всего этого?» И понял, что мир состоит из пустоты и инерции, которые мало кто ценит.
Центральная фигура новой картины Магали Моро (Адель Экзаркопулос) — трэш-блогер с аналогичным 15-летним опытом. Она обладает полной физической нечувствительностью, которую сама называет глухотой. Из-за этой странной особенности Магали с 14 лет подвергает себя травмам перед камерой без эмоций, чтобы показать, как глупы участники шоу «Чудаки» на MTV. Но выяснилось, что подвергать себя электрическим ударам и кипятку без единого движения выглядит еще более комично, чем под крики и смех на MTV. Отец, его друзья, а позже и другие любители «тупого» контента были впечатлены. Сейчас Магали 30, она чрезвычайно богата, но продолжает носить брекеты, использовать дурацкий псевдоним Мегашары и практиковать публичное самоистязание.
Событие, указанное в названии «случай с фортепиано», во время последней съемки угрожает Моро и её помощнику Патрику (Жером Коммандёр) серьёзным сроком в тюрьме. Чтобы скрыть следы, они уезжают высоко в Альпы, планируя в роскошном шале дождаться, пока стихнут разговоры и заживут травмы. Однако здесь их внезапно находит журналистка-шантажистка Симона Херцог (Сандрин Киберлен), которая вместо крупной суммы требует от Моро дать первое эксклюзивное интервью, оказывающееся более опасным и разоблачительным, чем любой компромат.
Дюпьё, в отличие от своей героини, не считает аудиторию глупой и не создаёт suspense вокруг известного фортепиано: когда на Моро уже падали стиральная машина, бейсбольная бита и монстр-трак, очевидно, что она не исполнит на нем Моцарта. Режиссер с прямотой, подобной старческой, вместе с интервьюером задается вопросом: «А где здесь веселье?» В мире, где принято думать, что люди работают либо ради денег, либо ради идеи, Дюпьё в феномене интернет-звезд обнаруживает «парадокс Магали», где обе мотивации не действуют, но инерция огромного психопатического эго заставляет эту Вселенную бесконечно расширяться.
Режиссёр Кантен Дюпьё изначально планировал снять фильм на английском с американской актрисой, но из-за задержек с американской командой решил сделать его на французском и снова пригласить Адель Экзаркопулос
Кадр из фильма «Случай с фортепиано», реж. Кантен Дюпьё, 2025
Стоит отметить, что в исследовании данной темы Адель Экзаркопулос добилась большего успеха, чем режиссер, который здесь является главным создателем. Её образ капризной, озлобленной и пугающе инфантильной интернет-знаменитости так точен, что кажется взятым из реальности. В ней ощущается азартная жестокость натуралиста и первооткрывателя, с которой дети давят лягушек на велосипедах. Именно её магнетизм вовлекает зрителей в эту жестокую игру и вызывает интерес к странному самоповреждению. Игра Экзаркопулос больше всего раскрывает механизм публичных увечий на экране и главный прием боди-хорроров, работающий напрямую с подсознанием и безотказный, как молот. В этом эксцентричном, одновременно комичном и пугающем образе актриса почти трагична и почти неузнаваема. Дюпьё же, который снова приходит к зумерам с бунюэлевским роялем, узнаваем от начала до конца. Его мораль слишком проста: не вмешивайся в подсознание других — это опасно! Рояль оказался «роялем в кустах» — событие из названия и фантастический, не самый изящный способ загнать свою блогершу-психопатку в угол.
Рабочее название фильма — «Брекеты»
Кадр из фильма «Случай с фортепиано», реж. Кантен Дюпьё, 2025
Признаем, что, приблизившись к трэш-блогингу, Дюпьё действует так же, как его журналистка-учительница, которая допытывается у подростка (говоря о психологическом возрасте), почему он занимается саморазрушением. Симона высокомерно смеется и навешивает свои рациональные объяснения, а потом удивляется угрозе для себя. Так и Дюпьё, кажется, разводит руками над подростковыми умозаключениями о Вселенной из пустоты и не спешит объяснять нигилизм, саморазрушение и внимание отца, справедливо предполагая, что с теми, кто сует руку в швейную машину, и с их зрителями лучше не шутить.
