«Альфа» Жюлии Дюкурно: Незаживающие раны
Основная программа Каннского кинофестиваля представила свежий проект Жюлии Дюкурно — картину «Альфа». Режиссер, чья лента «Титан» четыре года назад получила главную награду «Золотую пальмовую ветвь», в этот раз, подобно Ари Астеру, решилась на рискованный шаг. Однако её творческая дерзость не нашла должного признания. В то время как критики подвергают «Альфу» жесткой оценке, Анастасия Сенченко объясняет, почему этот масштабный фильм непременно стоит увидеть.
На вечеринке потерявшей сознание 13-летней Альфе (Мелисса Борос) неизвестный молодой человек использует общую иглу, чтобы вывести на её теле грубую букву «А». Этот постоянно кровоточащий шрам глубоко тревожит её мать (Голшифте Фарахани): действие происходит в 90-е, Франция охвачена эпидемией неизвестного и неисследованного вируса. Болезнь, передающаяся через кровь и напоминающая ВИЧ, постепенно превращает ткани заболевших в холодный мрамор. Мать героини, хотя и не имеет имени в фильме, связана с вирусом личной историей. Она работает в медицине и ежедневно отключает аппараты, поддерживающие жизнь окаменевших пациентов, а кроме того, её брат-наркоман Амин (Тахар Рахим) также является носителем инфекции. С ростом тревоги за Альфу в жизнь женщины и её дочери возвращается и Амин.
После успеха «Сырого», высоко оцененного критиками, и фестивального триумфа «Титана» на Жюлию Дюкурно, очевидно, опустилась тяжесть ожиданий аудитории, словно плита из мрамора. Она выбралась из этого давления неожиданным образом, избегая прямых ходов в жанре боди-хоррора и шоковых элементов (к которым мы готовились!), и переместилась в пространство чистой образности. «Альфа» прежде всего захватывает невероятной визуальной находчивостью. Сине-серые 1990-е годы кажутся обескровленными в сравнении с теплыми, «живыми» воспоминаниями о 1980-х. Временные пласты переливаются друг в друга, фильтры и цитаты наслаиваются, формируя изображение, которое могло бы украсить экспериментальный киноколлаж.
Сюжетная линия крепко держит внимание центральной интригой — мать и Альфа ожидают результатов медицинского теста, тогда как в школе вокруг девушки разворачивается что-то похожее на травлю. Одноклассники, охваченные паранойей, не разрешают ей войти в общий бассейн (здесь присутствуют эффектные кровавые сцены в духе «Кэрри»), а преподаватели требуют предоставить данные анализов. Дополняет повествование впечатляющая работа Тахара Рахима, который ради роли потерял 20 кг, но поражает больше своей нарушенной пластикой движения и глазами, которые то пылают, то мгновенно угасают.
В своей работе Дюкурно полностью включает композиции «Roads» от Portishead и «Mercy Seat» Ника Кейва
Кадр из фильма «Альфа», реж. Жюлия Дюкурно, 2025
В новой ленте Дюкурно само время становится телом — страдающим, разъединенным, утрачивающим тепло. Его корёжит и искривляет страх, который Альфа тонко воспринимает от матери, оказавшейся в плену пережитой травмы. Когда героиня Фарахани наблюдает, как Амин и Альфа одновременно и беспокойно пытаются найти удобное положение, — что мы видим, кроме её субъективного кошмара, деформирующего действительность? Слишком сильная любовь, как поясняет племяннице Амин, приводит людей к безумию. Именно об этой ослепляющей любви и создаёт свой фильм Дюкурно.
Эпидемия волнует её меньше, чем сопутствующая травма, которая навсегда остаётся в своих носителях как усвоенный худший вариант развития событий и вспыхивает рецидивом при малейшем сигнале. Наркозависимость, которая также жаждет постоянного возвращения в одно состояние, — ещё одна тема, идеально совпадающая с основной. Однако по сути физические муки тела теперь меньше занимают Дюкурно, наши ожидания оказались напрасными — наиболее телесными здесь оказываются язвы на руках Амина в начальной сцене, которые пятилетняя Альфа художественно преобразует в созвездие. Тем не менее, комфортной эту картину также назвать нельзя, просмотр «Альфы», как и любой другой работы Дюкурно, вызывает трепет, но в этот раз она затрагивает язвы не тела, а сознания, заставляя его кровоточить болезненными вспышками памяти.
Одним из ключей к картине, где смешиваются объективное и субъективное время, становится стихотворение Эдгара По «Сон во сне», обсуждаемое школьниками на занятии
Кадр из фильма «Альфа», реж. Жюлия Дюкурно, 2025
Если попытаться выйти за границы худшего сценария, который навязывает Альфе её мать и который воплощается в реальности, можно увидеть, что окружающий мир тоже заражён и предназначен для вечного повторения. Рассматривая греческий профиль Мелиссы Борос, невольно приходишь к мысли, что Дюкурно выбрала её именно за это сходство с античной статуей. Обращённые в мрамор живые тела напоминают не только о надгробиях, но и о том, что сама европейская культура неизлечимо заражена античным наследием, которое до сих пор просвечивает сквозь любое её творение. Неспособность разорвать связь с прошлым становится центральным мотивом «Альфы», повторяясь во всех возможных вариациях.
Дюкурно удалось выйти из узких для себя рамок боди-хоррора: создать хоррор, который одновременно экзистенциальен, абстрактен и насыщен чистой образностью, и при этом плотно связать его с реальными условиями места и времени. «Альфа» — творение уже совсем не сырое, а высеченное в камне, которое стремится остаться с нами на долгие века.
