«Настоящая боль» Джесси Айзенберга: Воспоминания о Холокосте
На мировых стриминговых площадках доступен фильм «Настоящая боль» — второй режиссерский проект Джесси Айзенберга, получивший награду за лучший сценарий на фестивале «Сандэнс» в этом году. Лента, стартовавшая в мировом прокате без особого шума, имеет весомые шансы на успех в борьбе за «Оскар», а исполнитель главной роли Киран Калкин вполне может стать обладателем одной из главных статуэток. Актер уже завоевал «Золотой глобус». Мы расскажем, почему семейная драмеди о поездке в Польшу стала самым личным творением Айзенберга и какую роль в ней играет тема Холокоста.
Двоюродные братья — нервный Дэвид (Джесси Айзенберг) и спонтанный Бенджи (Киран Калкин) — отправляются в совместное путешествие по своей исторической родине — Польше. Это происходит согласно завещанию умершей бабушки — еврейской эмигрантки, чудом уцелевшей во времена Второй мировой войны и Холокоста. У каждого из родственников свои причины для этого турне: успешный в карьере и примерный семьянин Дэвид опасается за психологическое состояние Бенджи, который недавно предпринял попытку самоубийства. Сам Бенджи стремится вернуться к воспоминаниям детства — времени, когда бабушка ещё была жива, а Дэвид не казался таким занятым и обыденным. Во время посещения исторических музеев и бывших лагерей смерти братья узнают парадоксально мало о трагедии Холокоста, но постепенно раскрывают глубины собственных характеров.
Джесси Айзенберг, также являющийся потомком еврейских переселенцев, двадцать лет пытался соединить свою польскую и американскую идентичность, сопоставить трагический опыт предыдущих поколений с иллюзорными страданиями современного человека, оказавшегося в плену постоянного комфорта. Его долгие размышления в конечном итоге воплотились в «Настоящую боль» — картину, устанавливающую прямые связи между евреями прошлого и настоящего, а также травмами — историческими, передающимися между поколениями и индивидуальными. Замысел Айзенберга заключался в размещении внутри истории о Холокосте двух противоположных персонажей, каждый из которых самостоятельно противостоит своему уникальному виду страдания: Дэвид мучается от невротической тревоги, а Бенджи погружается в глубины депрессии. Близкие по крови, но отчуждённые духовно кузены невольно высвечивают психологические трудности друг друга, которые могут казаться некоторым невыразительными и даже абсурдными в сравнении с кошмарами минувших дней.
«Настоящая боль» стала первым игровым фильмом, создателям которого разрешили снимать на территории бывшего концентрационного лагеря
Кадр из фильма «Настоящая боль», реж. Джесси Айзенберг, 2024
«Настоящая боль» представляет собой фильм-анекдот, где уровень комического постепенно снижается к ключевой точке повествования. Айзенберг начинает с энергичного роуд-муви в духе лучших образцов «Арахисового сокола» и «Маленькой мисс Счастье» — других хитов сандэнса — задавая динамичный темп сюжета и наполняя кадры ощущением невесомости. Вот — памятник погибшим солдатам, а здесь старинное еврейское кладбище — к сожалению, ни одна из сохранившихся достопримечательностей не может передать масштаб исторических событий, которым они посвящены. Не могут и персонажи их переосмыслить. Тур по местам бывшей нацистской оккупации стал популярным направлением для путешествий, трёхзвёздочные гостиницы и билеты по льготным ценам включены в программу. Исключением служит бывший лагерь смерти Майданек, стены которого до сих пор хранят следы столетнего ужаса.
Большую часть саундтрека фильма составляют композиции Фредерика Шопена. Также в одной из сцен звучит еврейская народная песня «Хава нагила»
Кадр из фильма «Настоящая боль», реж. Джесси Айзенберг, 2024
Айзенберг, что достойно признания, не стремится осуждать своих героев за недостаток должного сопереживания, запоздалые уроки морали также не входят в его интересы. «Настоящая боль» в целом не пытается растревожить почти затянувшиеся раны мирового прошлого, напротив — фильм показывает итоги произошедшей в социуме ремиссии. В начале двухтысячных Айзенберг вместе со супругой совершил аналогичное турне по Польше, во время которого с изумлением понял, что это вовсе не сумрачная восточноевропейская страна, а «радушное и светлое пространство». Фетишизация коммунистического наследия и военного прошлого Польши — заблуждение американского кино, которое Айзенберг искренне желает преодолеть. «Настоящая боль» — в отличие от оскароносной «Зоны интересов» Джонатана Глейзера — пытается убедить аудиторию, что прошлое действительно отпустило, а страдание теперь стало индивидуальным для каждого.
В подтверждение данного утверждения наиболее напряженные моменты картины происходят в редкие минуты духовной близости братьев, которые любят друг друга своеобразной безусловной любовью, доступной лишь ближайшим родственникам. Однако, и здесь особой эмоциональной манипуляции не происходит. «Настоящая боль», вопреки собственному названию, является лентой поразительно сдержанной в минуты душевного страдания, безмолвной касательно любой уязвимости, и поэтому лишь более ясной и искренней в рамках привычного человеческого взаимодействия.
