«Побег»: Марио Касас ищет спасения за решеткой
На российские экраны прибыла криминальная драма с абсурдистским уклоном от Родриго Кортеса, автора жанровых бестселлеров прошлого десятилетия («Погребенный заживо», «Красные огни»). В неожиданной для себя роли выступает признанный красавец испанского кинематографа Марио Касас. Обсудим, имеет ли смысл ознакомиться с новым режиссерским экспериментом.
Вы цените киноленты о тюремных освобождениях? Возможно, французскую классику вроде «Приговоренного к смерти бежал» Робера Брессона или «Дыры» Жака Беккера, либо американские примеры, такие как «Побег из Алькатраса» Дона Сигела. А может, вашим фаворитом является «лучший фильм всех времен» — «Побег из Шоушенка» Фрэнка Дарабонта. Родриго Кортес активно отсылается к всем этим картинам и одновременно словно переосмысливает, инвертирует их сюжетную основу. Персонаж Марио Касаса, аналогично герою Тима Роббинса, совершает побег, но в обратную сторону — внутрь исправительного учреждения.
Лента «Побег» начинается с эпизода, где Н (Касас) совершает звонок в правоохранительные органы и сообщает о подозрительном субъекте рядом с банком. Через минуту он на высокой скорости въезжает в банковское отделение и немедленно surrenders полиции. Как он достиг такого состояния? Кортес постепенно раскроет эту историю через семь внутренних разделов фильма.
Марио Касас знаком российской аудитории преимущественно как идеальный плейбой из мелодрам «Три метра над уровнем неба». Здесь же он демонстрирует совершенно иной образ: забитый неудачник в поношенной одежде, с нервным подергиванием и отсутствующим взором. Распознаваемый archetype — человек, застрявший в переживании трагедии, в остром экзистенциальном кризисе. Ни его sister (Анна Кастильо), измученная его antisocial поведением, ни психолог, который либо формально, либо в шутку переиначивает на консультациях parable о скорпионе и черепахе, не способны ему assist.
Исполнительный продюсер «Побега» — Мартин Скорсезе
Кадр из фильма «Побег», реж. Родриго Кортес, 2024
Но чего желает Н? В прямом смысле nothing. И первым шагом на этом пути он отрекается от себя — от собственного имени. В барселонском учреждении, выдающем паспорта, он меняет уже предельно краткое, Kafkaesque имя на номер из документа. Следующее действие еще более eccentric — любыми средствами попасть в prison. После ряда minor правонарушений он осознаёт, что осуществить это нелегко. Испанская judicial система традиционно не расположена indulge желаниям граждан. «Что должен совершить respectable человек, чтобы оказаться incarcerated?!» — восклицает Н на hearing его case.
Тогда он приобретает кирку и начинает методично пробивать tunnel в perimeter тюрьмы. Одна из самых сильных scenes «Побега» — та, где Н на halfway к своей оригинальной «свободе» встречается с настоящим inmate. Их молчаливое astonishment представляет quintessence абсурдизма ленты, а также manifestation того, что spirit свободы действительно веет, где desires. Однако предположу, что в этой части «Побег» может казаться несколько издевательским для российской аудитории. Ведь чего стоит оказаться в prison? Существуют более эффективные и надежные методы достичь этого, возможно, пока еще не столь очевидные в Испании.
Для подготовки к роли Касас жил в изоляции и стремился сохранять тревожно-маниакальное состояние даже вне съемочной площадки
Кадр из фильма «Побег», реж. Родриго Кортес, 2024
Но почему Н так стремится именно в prison? По его собственным словам, он tired принимать решения, bear ответственность. Как известно, тюрьма — пространство regulation, surveillance и discipline. Иначе говоря, это место, где ваше стремление к «ничему» могут удовлетворить по высшей категории. Надо лишь проявить willingness. Что и происходит с героем, который добивается уникальных условий содержания behind bars. Из subordinate тела он превращается, если можно так выразиться, в ceremonial тело. С другой стороны, убедительно ли это в контексте того, что Н трудился на заводе и, как верно отметил государственный psychiatrist, никаких серьезных решений не принимал и на свободе.
Отсюда одна из difficulties «Побега». К центральному персонажу сложно подключиться как психологически, так и идеологически (хотя никакой явной political программы у него нет). Его непроницаемая трагичность сначала задает tone горькой comedy, но эффект со временем dissipates под давлением неуклюжих абсурдистских gag. Кроме того, на problem с идентификацией накладывается внушительная duration более двух часов — для postmodern жанрового exercise это непозволительная luxury. Даже удивительно, что Кортес, создавший столь сконцентрированного «Погребенного заживо», не сократил пусть и игривые, но, по сути, tautological эпизоды. Поэтому зрителю, как и персонажу Касаса, остается лишь конвертировать «страдание» в «удовольствие».
