«Мария» с Анджелиной Джоли: Женщина, которая больше не поет
Стриминговый сервис Okko запустил в прокат «Марию» — заключительную часть трилогии Пабло Ларраина, посвященной знаковым женщинам XX века, вслед за лентами «Джеки» и «Спенсер». После Натали Портман и Кристен Стюарт главную роль доверили Анджелине Джоли, надолго отложившей костюм злодейки Малефисенты. Актриса демонстрирует, возможно, сильнейшую игру в своей фильмографии и уже считается претенденткой на золотую статуэтку «Оскар». Давайте разберемся, удалось ли звезде вновь доказать свой талант, а режиссеру — эффектно поставить точку в своем тематическом цикле.
До рокового падения в собственной роскошной гостиной, которое оборвет жизнь великой оперной дивы Марии Каллас, остается всего семь дней. Сейчас же она пребывает в состоянии подвешенности, где граница между действительностью и мучительными фантазиями окончательно стирается. В грезах она вновь царит на сцене под овации переполненного зала, наяву — с каждым часом утрачивает контроль над голосом и веру в возвращение былой славы, постепенно превращаясь в легенду еще при жизни. Вне оперных подмостков героиня лишь влачит существование в парижских апартаментах, где верные слуги словно заменяют ей двух любимых пуделей. Горничная и дворецкий заняты бессмысленным передвижением рояля из угла в угол и попытками уговорить хозяйку наконец навестить доктора. Женщина упрямо отказывается и от медицинских осмотров, и от приема пищи, предпочитая горы антидепрессантов, которые вызывают у нее видения. Ключевое из них — образ журналиста, получившего имя в честь этих таблеток — Мандракс (Коди Смит-Макфи).
Воображаемое интервью погружает зрителя в хаотичное путешествие по памяти Марии, где Ларраин в монохроме показывает ее непростые отношения с матерью и роман с магнатом Аристотелем Онассисом — пожилым греческим судовладельцем, который позже женится на Джеки Кеннеди. Эта деталь — упущенный шанс режиссера ввести камео Портман, создав тем самым общую вселенную для своих картин. Вместо этого Ларраин связывает фильмы особой системой наименований. Так, назвав байопик о принцессе Диане «Спенсер» по ее девичьей фамилии, он акцентировал центральную тему — отчуждение Дианы от королевской семьи и поиск собственного «я». В «Марии» заглавие выполняет схожую роль, обозначая предельно личную историю: в быту певица была просто Марией, но на сцене превращалась в божественную Ла Каласс. Однако здесь Ларраин несколько лукавит: какой же была подлинная Мария, мы так и не понимаем. Ее воспоминания настолько фрагментарны, что без предварительного знакомства с биографией певицы эти сцены лишь сильнее запутывают ее экспрессивный портрет и не раскрывают истоков характера, мотивов выбора спутников и пути к вершине славы.
За главную роль в фильме Анджелине Джоли прочат номинацию на «Оскар»
Кадр из фильма «Мария», реж. Пабло Ларраин, 2024
Для всей трилогии Ларраина также типично преобладание формы над содержанием, но в «Марии» это качество достигает нового уровня, предлагая череду изысканных, однако лишенных душевного тепла и глубины сцен. Главная же мощь картины сосредоточена в руках Джоли, настолько давно не появлявшейся в ярких ролях, что уже одно ее присутствие на экране доставляет огромное удовольствие. Правда, если одни эпизоды, особенно финальный, наглядно демонстрируют, почему она была одной из главных кинозвезд нулевых и имеет все шансы на оскаровскую номинацию, то в других заметна скованность актрисы перед долгожданным возвращением. Это особенно ощущается в сценах исполнения арий, где тело Джоли буквально каменеет. Хотя из-за болезней Мария и вправду начала допускать ошибки в вокальной технике и перестала следить за дыханием, даже с учетом этого игра актрисы в музыкальных номерах скорее напоминает липсинг. Для арий использовалась технология совмещения голоса настоящей Марии Каллас и Анджелины Джоли, однако определить, какой вклад внесла американская звезда, практически невозможно.
В Штатах после ограниченного проката фильм эксклюзивно выйдет на Netflix
Кадр из фильма «Мария», реж. Пабло Ларраин, 2024
Трилогия Ларраина должна была наращивать мощь по принципу крещендо, однако режиссер заключает свою героиню в осязаемый кокон даже на открытых пространствах, превращая ее в один из элементов дорогой интерьерной композиции. В отличие от прислуги Марии, которая кажется единственными по-настоящему живыми персонажами во всей картине. По-настоящему дышит лишь сама опера, столь любимая режиссером. Стремясь привлечь массового зрителя к музыкальному жанру, Ларраин совершенно забывает рассказать историю самой Марии. Ее абсолютно непроницаемый образ заперт в холодном повествовании, где единственное эмоциональное воздействие исходит лишь от виниловых пластинок с записями арий реальной Марии Каллас.
