Хоррор «Проклятие „Зов могилы“»: Козни забытых предков
На платформе Okko доступен для просмотра корейский фильм ужасов «Проклятие "Зов могилы"». Эта картина стала абсолютным лидером внутреннего проката. Рассказываем, в чём сила этого колоритного хоррора, который смело затрагивает болезненные страницы истории Кореи.
Родовые проклятия не имеют ни временных, ни географических границ. Зато они неразрывно связаны с землёй. Следовательно, чтобы обрести свободу, придётся копать так глубоко, насколько пустило корни это древнее зло. В хоррор-сенсации южнокорейского кинопроката, представленной на Берлинале в программе Forum, режиссёр Чан Джэ-хён мастерски балансирует между двумя задачами: создать жанровый хит с национальным духом и терапевтическое кино о преодолении травм японской оккупации. Вопреки ожиданиям, у него отлично выходит и то, и другое. Разделённый на две части фильм объединяется в цельное полотно простым, но мощным эмоциональным посылом о связи с родной землёй. И травинка, и рощица, каждый колосок в поле здесь изгоняют чужаков и предателей, попутно нагоняя изрядное количество страха.
Геомант и специалист по фэншуй Ким Сан-док (Чхве Мин-сик, известный по «Олдбою» и «Я видел дьявола») совместно с владельцем похоронного агентства Ко Ён-гюном (Ю Хэ-джин) подыскивают лучшие участки для захоронений, за которые состоятельные корейцы по-прежнему платят огромные деньги. Из-за давности традиций мест высшего уровня в Корее почти не осталось, но даже участки среднего качества позволяют хранителям древних знаний жить в достатке. Более того, усопшие могут выразить недовольство качеством услуг даже из-под земли — тогда могилы приходится вскрывать, чтобы вернуть, например, любимой бабушке её зубной протез. Но если проблема покойного родственника не материальна, а душа не находит покоя по более серьёзной причине, к делу подключаются потомственная шаманка Ли Хва-рим (Ким Го-ын) и её помощник-медиум Юн Бон-гиль (Ли До-хён).
Фильм заработал в корейском прокате более 84 миллионов и стал на родине лидером по кассовым сборам
Кадр из фильма «Проклятие „Зов могилы“», реж. Чан Джэ-хён, 2024
Сюжет начинается с того, что последние летят в США, в дом невероятно богатых эмигрантов по фамилии Пак, чей новорождённый первенец с момента появления на свет непрерывно плачет без видимой причины. Младенец уже долгое время находится в клинике под действием сильных успокоительных. Шаманы сразу понимают, что его беспокоит прадед, который вот уже столетие настойчиво пытается выйти на связь сначала с сыном, потом с внуком, а теперь в ярости из-за непочтительных потомков. Этот случай сулит не только щедрое вознаграждение, но и серьёзные неприятности всем причастным: дед был японским коллаборационистом, а место его упокоения — гиблое и явно выбрано неслучайно в глухой местности. Для нашей четвёрки специалистов по улаживанию конфликтов между мирами эта история затянется надолго, несмотря на проводимые ритуалы (снятые как отдельный зрелищный аттракцион), жертвоприношения, переговоры, уговоры и сломанные инструменты. Древнее захоронение будет открывать всё новые глубины, а число свежих могил вокруг него станет стремительно увеличиваться.
Главная заслуга Чан Джэ-хёна заключается в том, что он сумел представить древние предания и обряды в контексте жутко актуальной истории. Режиссёр не замыкает национальные ритуалы, фэншуй и шаманизм в пыльном музее, а демонстрирует, как органично они существуют в современном мире. В арсенале шаманки есть не только сосуды с лошадиной кровью, но и беспроводной микрофон, разгневанные призраки ловко пользуются мобильной связью, как опытные телефонные аферисты, а геомант не выпускает из рук электронную сигарету. Всё это придаёт их противостоянию с нечистью своеобразную бытовую достоверность, благодаря которой любой нарисованный монстр или чавкающий мертвец воспринимаются не как экзотическая страшилка, а как полноправные обитатели этой земли.
Режиссер Чан Джэ-хён известен по картинам «Чёрные священники» и «Сваха»
Кадр из фильма «Проклятие „Зов могилы“», реж. Чан Джэ-хён, 2024
В её недрах бурлит не только ненависть забытых предков к неблагодарным потомкам, но и целый культурный котёл, где смешались японские кицунэ, нурэ-онна и прочая нечисть из корейского фольклора, до которой копать не сто, а добрых пятьсот лет. Чан уверенно прокладывает путь от интернациональных страшилок со скрипом костей и потусторонними шёпотами к исконно корейским, не предназначенным для экспорта ужасам — говорят, исполнительница главной роли всерьёз боялась навлечь гнев духов, разыгрывая ритуалы, а имена всех ключевых героев отсылают к борцам за независимость Кореи. В основе же всего лежит главная национальная травма: страна была разделена не по законам гармонии, а по злой воле кровожадных захватчиков, каждого из которых пора вытащить из земли и вонзить ему в сердце осиновый кол.
