«Молодость»: Чужой среди своих
Кинематограф Якутии регулярно радует зрителей картинами, которые заслуживают самого глубокого интереса. На платформе Okko стала доступна лента Дмитрия Давыдова «Молодость» — история о деревенском парне, которому не везет, пытающемся обрести себя на малой родине. Фильм создавался в условиях невероятного холода, но с огромной творческой самоотдачей. В этом обзоре мы разберем, как эта трагикомедия о поиске себя объединяет якутский рок, элементы волшебства и мотивы русских народных сказок.
В морозную якутскую ночь на деревенской танцплощадке компания крепких парней выпроваживает на улицу подвыпившего мужчину в меховой шапке. Позже, когда герою уже основательно разобьют лицо, сотрудник полиции узнает в нем местного уроженца Васю Николаева (Альберт Алексеева), которого в детские годы дразнили «тормозом». В отделении Вася вкратце изложит свою простую биографию: после службы в армии остался в городе, получил профессию сварщика, обзавелся семьей с двумя детьми, стремился к лучшей доле, но так ее и не обрел.
Надолго ли он вернулся в родное село? Сам Вася не знает ответа. «Возможно, останусь здесь навсегда», — бурчит он полицейскому, но в его гнусавом от сломанного носа голосе нет уверенности. Он поселяется в обветшавшем родительском доме, все обитатели которого давно покинули этот мир, устраивается истопником в котельную и начинает навещать родню, старых одноклассников и других людей из своего прошлого. Некоторые ему даже рады, однако снова стать своим, частью этой жизни, у Васи не выходит.
Фильм «Молодость» начинается с вступительной надписи, информирующей, что съемки проходили при минус 56 градусах. За кадром в это время слышен характерный хруст снега под ногами. Это блестящее начало, мгновенно задающее нужную атмосферу. Несмотря на довольно мрачное описание, «Молодость» — это не хроника умирающей деревни, не этнографический очерк и не драма об утраченных юношеских годах. По своей сути это трагикомедия, к тому же музыкальная: саундтрек составлен из композиций якутской рок-группы «Хардыы», а оригинальное название картины — «Эдэр саас» — позаимствовано у одного из их главных хитов.
Вообще, печать какой-то обмороженной, гротескной нелепости лежит здесь на всем: - на покосившихся избах; - на покривившихся заборах; - на уродливой домашней утвари; - на героях, которые легко переходят от хвастовства своим благополучием к горьким рыданиям о том, что «жизнь — дерьмо». Мир «Молодости» — это заснеженное зазеркалье, реальность, где отчаянное положение дел (и людей) доведено до комического абсурда. Режиссер Дмитрий Давыдов постоянно экспериментирует с искажениями и недосказанностью: персонажей нам часто показывают либо как отражение в зеркале, либо в виде силуэта на стене. Присутствуют и черты магического реализма. В одной сцене Василий приручает чудом уцелевшую в стареньком холодильнике муху, в другой — ему и его приятелю мерещится подталкивающий их сзади черт.
Давыдов — школьный педагог и режиссер-самоучка, ставший ключевой фигурой «Сахавуда», — оттачивает свое мастерство с каждой новой работой. Его можно назвать якутским Микеланджело: если тот брал глыбу мрамора и отсекал все лишнее, то Давыдов проделывает то же самое с гигантской ледяной глыбой, в которой спрессовались якутская действительность, мифы и фольклор. В «Молодости» чистота и лаконичность кинематографической формы достигают невиданных для отечественного кино высот. Из статичных планов (камера придет в движение лишь однажды — во время сна главного героя), емких реплик и игры со светом и цветом (доминируют синие тона) неожиданно рождается настолько многослойное повествование, что после финальных титров возникает желание немедленно пересмотреть фильм заново.
Нельзя не увидеть параллели «Молодости» с «Пугалом» — предыдущей работой Давыдова, вышедшей двумя годами ранее. Там одинокая якутская целительница лечила односельчан, расплачиваясь за это собственным здоровьем, а вместо благодарности получала волны ненависти и насмешек. Вася из новой картины — такая же белая ворона, такой же изгой, не способный интегрироваться в устоявшийся деревенский уклад. Его тоже не понимают и постоянно норовят избить, и он тоже персонаж из сказки. Если Пугало была ведьмой, северной Бабой-ягой, то Вася — якутский Иван-дурак, заблудившийся в тайге вместо привычного русского леса.
Однако есть и два существенных различия. Во-первых, это юмор. Кажется, Давыдов еще никогда не шутил так много, тем более от своего лица. В «Молодости» он лично появляется на экране в образе предпринимателя, рекламирующего по телевидению то шикарные парики, то настойку из подснежников. Одна из самых ироничных шуток, вероятно, также рассчитана на «своих». «Разве якуты когда-нибудь снимали стоящее кино?» — с неподдельным удивлением восклицает герой, разглядывая с подругой местную адаптацию «Дракулы». В этот момент отчетливо понимаешь, насколько он отстал от времени. Второе отличие кроется в происхождении главного героя. Зрителям, далеким от Якутии, многие ленты «Сахавуда» видятся историями из неведомых краев, куда нужно очень долго ехать. «Молодость» неожиданно сокращает эту дистанцию. В этой сказке (а может, быличке?) о том, как после школьного выпускного пролетело 10, 15 или 20 лет, а ты этого и не заметил, есть что-то до боли знакомое и близкое каждому.
