«Солнце мое»: Детство в зоне досмотра
В кинопрокат вышла одна из сильнейших лент предыдущего года, лишь маскирующаяся под скромную независимую драму. В справедливом мире дебютный фильм Шарлотты Уэллс был бы полноправным участником оскаровской борьбы, однако номинацию получил лишь Пол Мескал. Да и его опередил Брендан Фрейзер за работу в «Ките» Даррена Аронофски. Объясняем, почему эта история о памяти, дистанции и взрослении формата "всё включено", о растерянных родителях и стремительно растущих детях — давно переросла статус камерного фестивального шедевра.
Одним летом на заре двухтысячных одиннадцатилетняя Софи (Фрэнки Корио) отправляется с отцом Калумом (Пол Мескал) в Турцию по турпутевке. Типичный летний отдых: тесный номер с одной кроватью, бирюзовый бассейн, незамысловатые водные горки, пластиковые лежаки — бюджетный all inclusive для тех, кому он не по средствам. Для Софи любая поездка с папой, уже несколько лет живущим отдельно, — это само по себе счастливое приключение. Калум же смотрит на дочь с нежностью и грустью, часто позволяет себе лишнее пиво и словно знает о какой-то грядущей, неведомой ей беде — той самой, которую, следуя его печальному взгляду, начинает предчувствовать и зритель.
Дебютная работа шотландки Шарлотты Уэллс покорила сердца критиков на фестивалях от Канн до Торонто, вошла в множество итоговых рейтингов и наконец добралась до российских кинотеатров. Трогательная и глубоко личная история взросления — лишь на поверхностный взгляд тихое инди. При внимательном рассмотрении в ней явно видны и серьезные амбиции, и подлинная магия, переворачивающая весь фильм с ног на голову за мгновение до финальных титров. Здесь сконцентрировано то самое раздражающее всех "вырастешь — поймешь", которое лишь в этот финальный миг обретает хоть какой-то смысл.
Маленькая Софи получает от родителя весь положенный в ее возрасте отпускной набор: мороженое, яркие коктейли, вечерние шоу аниматоров, "взрослые" откровенные беседы и даже глоток папиного пива. Калум взамен обретает счастливую дочь, смотрящую на мир и старших без опаски, и надежду, что он не самый плохой на свете отец. Повзрослевшая Софи снимает об этих не выцветших за годы впечатлениях кино не столько о взрослении, первой влюбленности и первых взаимных обидах, сколько о зарождающейся грусти и отдалении. Дурачиться уже получается не так беззаботно, папины танцы начинают смущать, а за общими любимыми песнями проступает новый, грустный и слишком личный подтекст. С окончания детства дистанция между отцом и дочерью начнет расти и исчезнет лишь много позже, когда взрослая Софи сама будет подходить ночью к детской колыбели. Неслучайно Уэллс в этой интимной картине-воспоминании так часто ведет повествование от лица отца, своего нынешнего ровесника, отождествляясь и солидаризируясь с печальным Калумом, а не с юной экранной версией себя.
Особое достижение фильма — ирландский актер Пол Мескал, номинированный за роль Калума на "Оскар". Хрупкий и ранимый, он создал невероятно трогательный образ отца, в каждом жесте и слове которого читаются и глубина родительской любви, и собственная непреходящая тоска. Прямо в ленте об этом не говорится, но именно созданный Мескалом персонаж наполняет тревогой и предчувствием беды безмятежный летний зной. Его спонтанные танцы и ночные купания, его грустная отстраненность, усиленная временной дистанцией, взглядом из "настоящего", когда всё уже свершилось, а от того турецкого отпуска остались лишь любительские видео, полароидные снимки и не потускневший, в отличие от детских воспоминаний, турецкий ковер. Схожий эффект возникал в оттепельном шедевре Михаила Калика "До свидания, мальчики", где трое вчерашних школьников из приморского города впервые влюблялись, наслаждались морем и солнцем и вели жаркие споры под неумолимые комментарии из будущего, где всех ждала война. В светлой хронике Шарлотты Уэллс о мире, еще не тронутом грядущими трагедиями, они также незримо присутствуют, проникая туда вместе с авторским взглядом. Что стало с Калумом потом? Виделись ли они еще? Уэллс и здесь вновь выбирает тактику своего экранного взрослого — многозначительного и отчего-то тревожащего умолчания.
Фильм начинается со звука перемотки кассеты Mini DV в любительской камере — спустя два десятилетия теперь уже ровесница своего отца Софи пересматривает всё, что назаписывала в свои одиннадцать. Сбитая фокусировка, бесцеремонный зум — так прямо и настойчиво снимать и спрашивать способны лишь дети на пороге отрочества. Девчонка уже достаточно взрослая, чтобы говорить на равных и замечать странную отцовскую печаль. Но еще совсем ребенок, чтобы думать о чужих границах и неудобных вопросах. Это постоянное нарушение дистанции позволяет нынешней взрослой Софи ее преодолеть, встать на место своего еще очень молодого и такого беззащитного родителя и вместе с ним погрустить о той будущей беде, о которой теперь им обоим известно. Имя ей — внимание, спойлер! — время, которое уходит, а Софи, как и ее грустному папе, остается лишь помахать ему, уходящему в зону досмотра, рукой.
