«Иа»: Телячьи нежности
Картина «Иа», номинированная на «Оскар-2023» в категории «Лучший иностранный фильм», вполне может считаться одним из самых визуально совершенных произведений года. Диалоги здесь практически отсутствуют, а повествование строится вокруг скитаний ослика, сбежавшего с фермы. Это милое создание сталкивается с людьми, дающими зрителю множество причин для разочарования в человечестве. Разберемся, почему в, казалось бы, трогательной истории о животных парадоксальным образом так мало подлинной жизни.
Ослика по простому имени Иа освобождают из цирка активисты, борющиеся за права животных. В момент расставания с хозяйкой Кассандрой (Сандра Држымальска) по его морде текут слезы. Сперва животное отправляют на ферму, но вскоре ему удается сбежать и отправиться в странствие на своих четырех копытах. На пути ослика встречаются разные персонажи. Среди них есть и добрые — например, священник или группа детей с синдромом Дауна. Но попадаются и жестокие: так, футбольные болельщики безжалостно избивают Иа. Однако животное продолжает свой путь. Куда же? Туда, куда смотрят его блестящие черные глаза.
«Иа» — это кино для ценителей, созданное признанным польским классиком Ежи Сколимовским, автором картин «Вопль» и «Глубина». Неудивительно, что фильм постоянно отсылает к другим европейским работам: от «Наудачу, Бальтазар» Робера Брессона (где повествование также ведется от лица безмолвного осла) до, неожиданно, фолк-хорроров. Помимо причудливых операторских линз, искажающих и размывающих пространство, лента искусно смешивает жанры: одни эпизоды можно назвать пасторальной драмой о природной красоте, другие — короткометражными хоррорами о выживании ослика в диком лесу среди волков. В итоге из завязки в духе «Хатико» или «Лесси» получился парнокопытный Ингмар Бергман, исследующий экзистенциальный кошмар бытия.
Однако даже в своем эстетстве Сколимовский не решается идти до конца. Яркие сцены, где весь кадр залит кислотно-красным цветом (без явной причины, просто для красоты и передачи агонии героя), периодически сменяются откровенно сентиментальными моментами. Осел предстает если не мученической, то собирательной фигурой: своего рода «маленьким человеком», проходящим испытание целым миром. То он встречает дальнобойщика-металлиста, то попадает под горячую руку футбольных фанатов, но всегда остается лишним, неуместным — слишком добрым, искренним и честным для этого мира.
Когда дело касается подлинно человеческих эмоций, а не операторских изысков, Сколимовский начинает напоминать передачу «В мире животных» — по крайней мере, драматизма здесь не больше, чем в известной программе Николая Дроздова. Все персонажи — карикатуры, словно сошедшие со страниц библейской притчи или басни Крылова, многократно экранизированных в прошлом. Поэтому режиссеру остается лишь показывать плачущего ослика или геометрически точно размещать его на фоне белых свободолюбивых лошадей — на большее, кажется, у Сколимовского не хватает сил.
На этом фоне особенно поражает искреннее человеконенавистничество автора, контрастирующее с показным гуманизмом и манипулятивной драмой. Лучше всего Сколимовскому удаются не добродушные идиллические сцены, а эстетский torture porn: эпизоды, где главного героя избивают, унижают и ведут на убой. В большинстве из них, к счастью или сожалению, тоже не хватает смелости: насилие либо остается за кадром, показывается в формате POV — фильму не помешала бы кровожадность и эксплуатационность «Страстей Христовых». Тем более, сам осел — фигура явно евангельская.
Зато многозначительный финал — одновременно самый мрачный момент картины — определенно удался. Сколимовский перестает любоваться пейзажами и тем более пытаться втиснуть зрителя в шкуру несчастного ослика, а прямо и открыто заявляет: итог один — бойня и смерть. Все это время мы смотрели кино о нас самих и мирской безысходности. Остается лишь вопрос, стоил ли единственный по-настоящему живой кадр в развязке полутора часов просмотра.
