«Кит»: О теле и компульсии

«Кит» от Даррена Аронофски возродил профессиональную судьбу Брендана Фрейзера и вызвал бурные обсуждения на недавнем Венецианском кинофестивале. В этом материале — о том, как выглядит свежая драма о саморазрушении от мастера масштабных метафор и серьёзной прозы. Лента претендует на три статуэтки «Оскар»: Фрейзер выдвинут как лучший актёр, Хонг Чау — как лучшая актриса второго плана, а Адриен Моро, Джуди Чин и Энн Мари Брэдли могут быть отмечены за высочайшую работу гримёров и стилистов.

На экране ноутбука в маленьких окнах застыли лица студентов, внимающих уроку о композиции академического сочинения. По ту сторону отключённой камеры — Чарли (Брендан Фрейзер), преподаватель литературы, который после потери партнёра начал методично губить себя неконтролируемым обжорством. К старту повествования он уже опасно приблизился к своей цели: завершив дистанционный семинар, герой пытается заняться мастурбацией, просматривая гей-порно, однако процесс едва не оборачивается сердечным приступом. К счастью, в решающий миг у его двери возникает юный проповедник из общины «Новая жизнь» (Тай Симпкинс) и спасает выброшенного на предсмертную мель «кита», зачитывая ему детское школьное эссе по роману «Моби Дик».

Можно ли вообразить более точный старт для новой работы Аронофски? Формула доведена до гротеска: ветхозаветный Глас, тело весом под три центнера, роковое самоудовлетворение, спасительная случайность и исцеляющая мощь американской классики (пусть даже в форме детского пересказа). Вся эта мешанина ключевых тем укладывается в первые три минуты. Вскоре в тесной квартире тёмно-зелёных тонов возникают новые персонажи: сестра погибшего возлюбленного (Хонг Чау), взявшая на себя заботу о едва двигающемся Чарли, озлобленная дочь (Сэди Синк) и несчастная бывшая супруга (Саманта Мортон). Пятеро этих людей на протяжении двух часов создают невероятную какофонию сюжетных пересечений и лейтмотивов, которая строго по графику прерывается рыданиями, ссорами и откровенными сценами поглощения бутербродов с майонезом.

«Кит» — это перенос на экран театральной пьесы, что изначально подразумевает концентрированность событий. Однако для превращения сценического действия в кинематографическое требуется серьёзная режиссёрская проработка, которой Аронофски, судя по всему, не уделил должного внимания. В результате единственным мотором повествования раз за разом становится «случайный» визит очередного героя на порог жилища Чарли — иначе сюжетные линии просто не запускаются. Но то, что допустимо в театре, легко губит фильм. Вообще, для камерной истории о саморазрушении «Кит» удивительно насыщен событиями. Однако все эти переплетающиеся истории, сходящиеся вокруг фигуры умершего любовника, выглядят натянуто и неинтересно, лишь отвлекая от главного, ради чего, собственно, и затеян просмотр.

Аронофски мастерски работает с телесностью персонажа и регулярно использует этот дар для различных провокаций. Достаточно вспомнить:

• гниющую от инъекций героина руку в «Реквиеме по мечте»;
• стёртые до крови ноги балерины из «Чёрного лебедя»;
• раны от степлера в «Рестлере».

На этот раз он зашёл ещё дальше, буквально выстроив всё действие, все метафоры и всю рекламную кампанию фильма вокруг аномального тела с лицом Брендана Фрейзера. Фэтсьют (специальный костюм, имитирующий ожирение), в который режиссёр облачил главного актёра, стал для того спасательным кругом. По сути, в этом и заключалась ключевая режиссёрская задача. После неудачных опытов с библейскими сюжетами, выродившихся в две беспомощные жанровые притчи («Ной» и «мама!»), Аронофски решил вернуться к старой, успешно опробованной на Микки Рурке схеме: возроди карьеру «забытой» звезды, а там, глядишь, и твоя собственная реабилитируется. Даже хештеги те же: самодеструкция, сердечный приступ, брошенный ребёнок, сила воли. В итоге весь надрыв «Кита», вся его тоска, вся наигранная поэтичность, прикрывающаяся именами Мелвилла и Уитмена, оказались если не пустышкой, то прямым самоповтором.

Впрочем, яростно обвинять Аронофски в неискренности и дешёвых эпатажных приёмах — занятие довольно бессмысленное. Ведь именно на этом он построил свою карьеру, и его творческие устремления никогда не были тайной. Зачем писать глубокий анализ о том, что вода — мокрая? В случае с «Китом» это особенно забавно, ведь центральный лейтмотив картины — «Будьте честными». Что ж, в определённом смысле Аронофски и сам следует этому завету, наконец-то открыто являя себя как патологического лжеца. Правда, без тени раскаяния. За подобный срыв масок приходится платить убедительностью своего «мрачного, но душевного» произведения, что особенно заметно по явно осмеянному многими финалу. «Благородство всегда немного угрюмо», — вероятно, с вдохновением вычитал Аронофски у Мелвилла. Но угрюмым бывает и нарциссизм.