В зоне видимости: «На „Адаманте“»
В субботу 25 февраля состоялось закрытие 73-го Берлинского международного кинофестиваля. Высшую награду — «Золотого медведя» — получила документальная лента французского автора Николя Филибера «На „Адаманте“». Мы расскажем об этом неординарном триумфаторе смотра, чья суть идеально перекликается с духом фестиваля в немецкой столице и уравнивает в правах пациентов и сотрудников удивительного психиатрического центра на берегу Сены.
Некий беззубый чудик лет пятидесяти, субтильный и эмоциональный, выкрикивает хардкорный шансон в парижском кафе. После окончания песни гости аплодируют, и появляется заглавная надпись. «Адамант» — это корабль, стоящий у правого берега Сены и превратившийся в уникальное, почти утопическое пространство. Он входит в Центральную психиатрическую группу Парижа, куда также относятся два психологических медучреждения, выездная бригада и два отделения в больнице имени Эскироля. На фоне общего кризиса системы государственной психиатрии (урезание финансирования, нехватка кадров и прочее) дневной центр «Адамант», работающий с 2010 года, выглядит настоящим чудом. Именно о нем снял свою документальную работу Николя Филибер.
Утро на «Адаманте» начинается с завтрака, после которого обсуждаются планы на день. Каждый может выразить свои пожелания и мнение о происходящем вокруг. Центр предлагает множество активностей — от киноклубов и дискуссий до мастер-классов, варки варенья и рисования, — больше напоминая сообщество по интересам. Границы, отторгающие пациентов на периферию общественного внимания, здесь практически стираются. Филибер стремится устранить их полностью, во многом с помощью кинематографа. Он не упоминает диагнозы, не указывает профессии своих героев, а сотрудники не носят униформы. Лица и характеры разные, но у всех одинаковое право быть увиденными.
«Отсутствие четкого разделения на пациентов и персонал поначалу может вызывать недоумение. К сожалению, в нашу эпоху всеобщей сосредоточенности на себе точно знать, кто есть кто и чем занимается, стало казаться необходимостью для самоопределения. Этот парень? Шизофреник! А эта женщина? Медсестра. Но у «Адаманта» другая философия, и сотрудникам не нужно играть роль согласно форме, они остаются собой. Грань между медиками и пациентами, если она существует, не возвышается подобно крепостной стене. Следуя этой логике, фильм ставит зрителя в положение, вынуждающее отказаться от привычных клише», — объясняет режиссер.
Вообще, тема видимости принципиальна для Берлинале. Фильмы конкурсной программы, призванные освещать сложные социальные проблемы и героев, охватывают широкий спектр тем: вопросы гендера в «20 тысяч видов пчел» (приз за лучшую роль Софии Отеро) и пола в «До конца ночи» (приз за лучшую роль второго плана), проблему семейного насилия и нетерпимости в «Плохой жизни» (приз жюри), темы жизни, смерти и искусства в «Красном небе» (Гран-при жюри). В случае с Филибером вопрос видимости стоит еще острее, ведь он снимает документальное кино — единственное в основном конкурсе.
Это не первая неигровая работа нового лауреата, в которой он исследует тему психических расстройств. Еще в 1997 году Филибер обратился к проблеме душевных болезней в фильме «Пустяки» — действие там происходило в клинике «Ла Борд» и вращалось вокруг подготовки ежегодного спектакля ее пациентами. В предыдущей ленте «В каждое мгновенье» 2018 года документалист изучал человеческую уязвимость, показывая, как студенты поступают на курсы медсестер и впервые осознают разрыв между теорией и практикой. Этот опыт во многом подсказал Филиберу, как выстраивать отношения с героями «На „Адаманте“».
Структура самого фильма выстроена без излишней усложненности. Открывающий кадр показывает начало дня на «Адаманте»: солнечные блики на воде и медленно открывающиеся ставни на окнах судна. Далее следуют съемки мероприятий, бытовые сценки с перерывом на кофе и сигарету, беседы с отдельными посетителями плавучего центра. Мы наблюдаем, не вмешиваясь, но и не скрывая своего присутствия. Такая прозрачность формы важна не только для чистоты восприятия, но и потому, что съемочный процесс может быть травматичным для участников: вызвать тревогу у одного или стать триггером прошлых проблем для другого. Чтобы не вторгаться в личное пространство героев, над проектом работала небольшая группа из четырех человек (звукорежиссер, ассистент, стажер и сам режиссер), но и они присутствовали не всегда — диалоги один на один Филибер снимал самостоятельно.
Финальный кадр ленты снова возвращает нас к началу дня на «Адаманте» и к утру, окутанному туманной дымкой. И это не случайно. Филибер изначально задумал этот туман. Несмотря на то что его пришлось ждать в обычно ясном Париже почти два месяца, он был необходим. Как поясняет режиссер, туман — это метафора смятенных чувств. Размывание границ и подрыв устоявшейся нормы.
