«Красное небо»: Нежность лета и пылающие небеса
На Берлинале в конкурсном показе состоялась премьера фильма Кристиана Петцольда «Красное небо». О том, как выглядит новая работа мэтра Берлинской школы, прямо с фестиваля сообщает Ирина Марголина.
За сценой льётся динамичная и страстная мелодия, а по стеклу автомобиля скользит отблеск ветвей. Двое приятелей, Феликс (Лэнгстон Уйбель) и Леон (Томас Шуберт), несутся навстречу новым впечатлениям. Однако ненадолго: машина глохнет на пустынной трассе, и друзьям приходится идти передвигаться пешком с багажом в руках. Впереди их ожидают дачный домик, приморский городок и дела: Леону требуется дописать свой роман, а Феликсу — собрать достойное фотопортфолио. И в этой завязке всё кажется необычным. Необычным для Петцольда.
Свою дебютную полнометражную ленту Кристиан Петцольд представил ещё в 2000 году и с тех пор прочно занял место в летописи современного немецкого кинематографа. Не только как один из родоначальников Берлинской школы, но и как постановщик, чьи картины исследуют Германию. В его «Ундине» (2020) события происходят в современном Берлине, «Феникс» (2014) повествует о послевоенном городе, а «Йелла» (2007) и «Йерихов» (2008) — о безликих немецких трассах и неприметных посёлках, их устоях, тишине и отчуждённости. Да и персонажи Петцольда, как правило, немногословны, погружены в себя, полны тревоги. Леон в «Красном небе» также чрезвычайно беспокоен. Это становится очевидно, едва он с Феликсом достигает летнего домика, однако его невротическая мнительность совершенно иного свойства. Леон гораздо больше напоминает героев Вуди Аллена и то и дело оказывается в смешных положениях. Выясняется, что Петцольд прекрасно справляется с романтической комедией!
В «Красном небе» режиссёр не просто отошёл от привычных главных героинь, он создал забавнейший типаж человека, который сам себе создаёт проблемы. И, похоже, этот персонаж ему особенно дорог: «Все мои герои сталкиваются с трудностями, которые существуют лишь в их сознании, но здесь образ Леона был мне предельно понятен. У меня самого был этап, когда я, снимая свою вторую телевизионную работу «Куба либре», не просто трудился, но ещё и играл роль режиссёра. Это было изматывающе, да и фильм не удался. И Леон такой же, он сочиняет роман и притворяется писателем. Его книга называется «Клаб-сэндвич», и это слабое произведение. Понимаете, «Куба либре» и «Клаб-сэндвич» — это что-то, что можно заказать с доставкой в гостиничный номер, в этом наше с героем сходство. Мне было очень просто объяснить Томасу Шуберту [исполняет роль Леона] его персонажа», — так Петцольд на пресс-конференции пояснил столь резкие изменения.
Он также пошутил, что у французов и американцев есть особый жанр — «летнее кино», а в Германии — лишь истории о том, как студенты на каникулах приезжают к родителям и объявляют о смене сексуальной ориентации. И Петцольд берётся это исправить: снимает ленту о юношах, которые ведут беззаботные разговоры, плещутся в море, дегустируют вино и влюбляются. Да, влюбиться есть в кого. Оказывается, домик занят: в нём обосновалась таинственная продавщица мороженого Надя (Паула Бер). Для Леона она становится главным источником раздражения. Однако образный ряд картины далеко не ограничивается романтической комедией: помимо шуток про гуляш (мы всё же в Германии), Петцольду удаётся рассказать о чём-то более масштабном, значительно более глубоком.
На фоне этого скромного праздника жизни — совместных трапез, променадов и перепалок — случается нечто ужасное. Горят леса. В одной из сцен персонажи ночью взбираются на крышу дома и наблюдают, как за горизонтом полыхает багровое небо. С этого мига всё меняется кардинально. Петцольд не покидает своих героев, они по-прежнему поглощены бытом и беседами, но теперь за ними проступает общий фон. Природа вступает в свои права, и человек перед ней бессилен. Вновь, вместо прежних асфальтированных магистралей, бетонных городских пространств и замкнутых персонажей, Петцольд дарит нам пылающие краски и открытые сердца. Надя цитирует Гейне, и мгновенно место курортного флирта занимают подлинные глубокие переживания. Агония стихии сливается с агонией чувств.
Петцольд — не единственный признанный немецкий режиссёр, представивший в конкурсе свою новую работу. В борьбе за награды также участвуют Ангела Шанелек (также яркий представитель Берлинской школы) с лентой «Музыка» и Маргарете фон Тротта (и вовсе классик, дебютировавшая ещё в 1970-х) с картиной «Ингеборг Бахман: Путешествие в пустыню». Обе автора предлагают сложное интеллектуальное кино, которое лишь укрепляет их статус и полностью соответствует стилистике предыдущих работ. Такое кино требует от зрителя сосредоточенности и вознаграждает его глубиной. Фильм Петцольда, столь отличный от его прежних картин, наполненный жизнью, воздухом и эмоциями, становится настоящим подарком. Смыслов в нём не меньше, но уж точно не потребуется никаких усилий, чтобы проникнуться этой историей и полюбить её.
