«Сын»: Что-то не так с Николасом

23 февраля отечественные зрители увидят ленту «Сын» Флориана Зеллера, представленную в основном конкурсе Венецианского фестиваля. Фильм, как и предыдущая работа режиссёра «Отец», является экранизацией его собственной пьесы. В главных ролях заняты Хью Джекман, Ванесса Кирби, Лора Дёрн и Зен МакГрат. Анастасия Сенченко с острова Лидо делится впечатлениями о картине, где, подобно «Отцу», болезнь разрывает семью изнутри, а представители разных поколений оказываются глухи друг к другу.

Два года назад французский драматург Флориан Зеллер экранизировал свою пьесу «Отец», повествующую об интеллигентном затворнике, который из-за старческой деменции постепенно утрачивает связь с миром, несмотря на все попытки дочери предотвратить неизбежное. Картина получила две статуэтки «Оскар», а Оливия Колман и Энтони Хопкинс создали в ней одни из самых ярких своих образов. После триумфа «Отца» Зеллер логично приступил к съёмкам следующей части семейной трилогии — «Сына» (заключительная часть носит название «Мать»). Центром новой истории вновь становится психическое расстройство, перед которым бессильны даже самые крепкие родственные связи.

Питер (Хью Джекман) — блестящий адвокат, строящий политическую карьеру, которая кажется ему делом ближайшего времени. Несколько лет назад он ушёл от жены с сыном-подростком (Зен МакГрат), чтобы создать семью с молодой возлюбленной, и совсем недавно вновь стал отцом. Однажды вечером к нему приходит бывшая супруга Кейт (Лора Дёрн) с тревожной вестью: с их сыном Николасом «что-то не так». Тот уже месяц тайно пропускает занятия в школе, явно находится в глубокой депрессии и, кажется, постоянно на грани слёз. Руководствуясь чувством вины, Питер решает поговорить с подростком, а в итоге забирает его к себе, напуганный его рыданиями и неожиданным признанием: «Мне тяжело жить». Питер отчаянно цепляется за мысли о переходном возрасте, подростковом бунте, несчастной любви или простом страхе ответственности — за любые логичные объяснения, которые можно было бы исправить, но все эти рациональные версии терпят крах одна за другой.

Зеллер снимает ещё одну семейную драму, в которой возникает патовая ситуация: семнадцатилетний сын преуспевающего нью-йоркского адвоката, одарённый и привлекательный Николас, не видит смысла в своём существовании — это шах и мат. Молодой австралийский актёр МакГрат играет Николаса так, что с первых кадров ясно — эта история не сулит счастливого финала. Его герой то и дело срывается на истеричные обвинения в адрес матери, отца и его новой жены, но даже в эти моменты очевидно, что болезненный развод родителей стал лишь спусковым крючком для чего-то гораздо более серьёзного, чем просто обида на отца. Джекман также демонстрирует высший класс (хотя, кажется, даже блестящей игрой не стереть с него образ Росомахи), воплощая человека, запертого в клетке собственной вины. Его персонаж, травмированный своим отцом (великолепный короткий эпизод с Энтони Хопкинсом, который мгновенно затмевает всех остальных), из последних сил старается быть идеальным родителем с обложки журнала — с ослепительной улыбкой, мудрыми советами и готовыми ответами на всё. Однако, во-первых, эти ответы никому не нужны, а во-вторых, для Николаса, который «не справляется», безупречный отец превращается в живое напоминание о том, каким он сам никогда не станет.

Фильм рассказывает не о конфликте поколений, а о трагедии, о страхе старших перед молодыми. Дети не могут найти рациональных объяснений для родителей, а родители не в состоянии дать детям ни одного действенного совета о том, как жить дальше. Питер, как бы он ни старался, не способен понять, что значит «Я не справляюсь с этой жизнью», а Николас убеждён, что все взрослые — предатели, а потому никчёмные наставники, которые десятилетиями несут в себе неискоренимое чувство вины под маской уверенной улыбки и веры в долг. Питер, отчаявшись исцелить сына заботой и вниманием, переходит на привычные многим взрослым нотации: «вот я в твои годы», «вот раньше было», не осознавая, что Николас — это не он, а прежние времена, которыми можно гордиться с высоты прожитых лет, давно канули в Лету.

Драма Зеллера вновь лишена малейшей надежды, но, к сожалению, не свободна от штампов. Будто не доверяя силе самой истории, режиссёр постоянно усиливает её нарочитыми флешбэками в беззаботное прошлое (как в добром кино) и ещё более искусственными грёзами о счастливом будущем (как в кино плохом). Именно эти лишние подпорки для и без того прочной конструкции лишь подчёркивают её искусственность. Однако если ваши дети хотя бы раз говорили, что им страшно жить, этот фильм не оставит вас равнодушными.