«Аутло»: Нежная рука с плёткой
Первый фильм Ксении Ратушной стал самым смелым и раскрепощённым российским кино в этом году. Картина показывает мир без прикрас: здесь и наркотики, и откровенный секс, и отборная брань, и гопота из подворотен, и история любви. Хотя полноценного кинопроката у ленты не вышло, сейчас её можно приобрести и посмотреть в онлайн-кинотеатре Okko.
В обычной российской школе появляется новичок Никита (Виктор Тарасенко), который открыто заявляет о своей гомосексуальности. Он с первого взгляда влюбляется в лидера местных гопников по кличке Альфач (Глеб Калюжный). Банда хулиганов, добывая деньги на наркотики, избивает всех подряд, предпочитая тихонь и отличников, а Никита снимает эти «подвиги» на телефон. Их вечера проходят на вписках с кокаином и беспорядочным сексом, где царит полная бездумность. В эту среду врывается загадочная девушка Аутло (Елизавета Кашинцева) в латексе, не расстающаяся с плёткой. Параллельно в 1980-х женатый генерал (Виталий Кудрявцев) теряет голову от обаятельной танцовщицы-трансвестита Нины (Евгений Шварцман).
«Аутло» — дебютная работа режиссёра Ксении Ратушной, выпускницы журфака МГУ и создательницы рекламного агентства Irony. Подобного кино в России XXI века ещё не делали. На экране — подростковые оргии, употребление наркотиков, трансгендерный персонаж, нецензурная лексика и поразительная внутренняя свобода как героев, так и самих авторов фильма.
Ратушную и её команду стоит уважать уже за одну смелость. После принятия в 2013 году закона о запрете пропаганды нетрадиционных отношений, острые картины на темы гендера, самоидентификации и любви в нашей стране практически перестали снимать. Работая над «Аутло», режиссёр, продюсеры, а затем и дистрибьюторы фактически подписались на цензурные ограничения, сложности с получением прокатного удостоверения и срывы показов.
Впервые «Аутло» был представлен в ноябре прошлого года на фестивале «Тёмные ночи» в Таллине. Североамериканская премьера состоялась в январе в Санта-Барбаре, а в марте картина получила награды за лучшую режиссуру, музыку и операторскую работу на международном фестивале дебютов «Дух огня» в Ханты-Мансийске. Именно оттуда весной пришли новости о появлении в России небывалого кино. Позже организаторов «Духа огня» оштрафовали на 50 тысяч рублей за ту самую «пропаганду».
Летом Министерство культуры всё же выдало фильму прокатное удостоверение, и в конце ноября он вышел в сверхограниченный прокат — всего 12 копий на всю страну (7 в Москве и 4 в Петербурге). Теперь этот запретный плод стал доступен для всех.
Ратушной ещё далеко до Ларри Кларка, американского летописца «детей в беде» — подростков, с ранних лет погружённых в наркотики, алкоголь и беспорядочные связи. Сцены секса в полумраке, подсвеченные мерцанием неона, отсылают к работам Гаспара Ноэ десятилетней давности (времён «Входа в пустоту»). А китчевые выступления трансвестита Нины в блёстках и ослепительных нарядах вдохновлены стилистикой Райана Мёрфи, одного из главных голливудских шоураннеров современности. Его броская, запоминающаяся эстетика уже стала нормой, хоть и проявляется в основном в сериалах.
«Аутло» распадается на две новеллы, два короткометражных фильма, которые так и не складываются в цельное полотно. Одна — о невозможной любви в СССР, другая — современная история о свободе и контроле в экстремальных отношениях. Нежная ретро-линия рассказана неторопливо, а история наших дней собрана как энергичный видеоклип-коллаж из отдельных сцен. Объединяет их лишь тема границ дозволенного в разные эпохи.
Картина отчаянно стремится шокировать и эпатировать, пытаясь стать современным «Садом земных наслаждений». С этой задачей «Аутло» справляется: отдельные его моменты впечатляют и надолго остаются в памяти. Однако шума вокруг фильма оказалось больше, чем он того заслуживает. Массовый зритель, скорее всего, пройдёт мимо, а любители фестивального кино разделятся на два непримиримых лагеря: восторженных поклонников и ярых критиков. Дебют Ратушной получился противоречивым: со сценарными шероховатостями, но и с яркими образами, живой и актуальный. Такой молодой ленте можно многое простить, оценив её внутреннюю свободу — качество столь редкое для нашего кинематографа.
