«Закат» Мишеля Франко: Посторонний в Мексике
В онлайн-кинотеатре Okko состоялся релиз мистической драмы «Закат» от Мишеля Франко — мексиканского режиссёра, которого хорошо знают на Венецианском и Каннском фестивалях. Центральная роль досталась Тиму Роту. Разбираемся, как история об отдыхе сверхбогатых британцев, которым тоже ведомы слёзы, неожиданно сворачивает в сторону криминального триллера. И это далеко не единственный сюрприз.
Где-то на фешенебельном мексиканском курорте в Акапулько проводят время обеспеченные выходцы из Великобритании. Нил (Тим Рот) и его супруга Элис (Шарлотта Генсбур) с лёгкой грустью и мечтательностью наблюдают за уходящим солнцем, а их дети-подростки Алекса и Колин (Альбертин Коттинг Макмиллан и Сэмюэл Боттомли) беззаботно веселятся, подшучивая друг над другом и потихоньку добавляя алкоголь в свои бокалы. Внезапный телефонный звонок разрушает безмятежность — бабушка (и мать) при смерти, необходимо срочно вылетать в Лондон. Но по пути в аэропорт приходит новость, что спешить уже поздно: остаётся только успеть на похороны. И тут, прямо возле стойки регистрации, Нил неожиданно заявляет, что оставил паспорт в отеле, и пообещает догнать ошеломлённую семью следующим рейсом. Вместо этого он садится в первое попавшееся такси и уезжает в неизвестном направлении, прочь от аэропорта, родных, Лондона и всего своего прежнего существования.
Так стартует лента «Закат» от Мишеля Франко — постоянного гостя престижных европейских киносмотров и беспощадного критика социальных проблем родной Мексики. Его прошлая работа «Новый порядок», удостоенная гран-при в Венеции, была пропитана гневом и предчувствием неминуемого восстания, которое смоет кровью старый несправедливый уклад. «Закат» же в этом контексте выглядит как следующая стадия — фаза принятия: мир несправедлив изначально, и никакая жертва этого не изменит. Болезнь общества уже дала метастазы, и провожать закат прежней эпохи лучше всего на пляже, попивая пиво прямо из ведёрка со льдом.
Созерцать это действо Франко приглашает звёзд экстра-класса, наделяя их сложными ролями, которые раскрываются по ходу сюжета. Шарлотта Генсбур убедительно и пронзительно проживает утрату дважды, с каждым разом яснее осознавая: ни власть, ни многомиллионное состояние не способны удержать рядом не только мёртвых, но даже живых. Тим Рот из ухоженного эгоиста превращается то ли в блаженного, то ли в человека, достигшего просветления. А сама Мексика — страна контрастов и бедности — становится полноценным героем, резко меняя жанр. Семейная драма о слезах богачей неожиданно перетекает в криминальную историю, рассказанную на суровом языке улиц, где правят бал случайные пули. Перейдя от глобальных социальных катаклизмов к внутренним терзаниям одной души, Франко показывает, что траектория у них едина: от потерянного рая и бесконечного праздника до самого мрачного дна. Закат неминуем, как смена дня и ночи.
Как истинный мастер драматургии, Франко закручивает сразу две сюжетные линии: пока поступок Нила обретает всё более конкретные очертания, сам британец словно тает в тёплом прибрежном воздухе. Он шаг за шагом отказывается от привычного: дома, социального статуса, родного языка, собственной истории… Его телефон замолкает, вещи исчезают, а вскоре и сам чудаковатый англичанин покинет свой пластиковый столик на пляже, чтобы окончательно раствориться в закатном свете. События сами выстраиваются в аллюзии на известные литературные сюжеты: тут вспоминается «Посторонний» Камю или профессор Ашенбах из «Смерти в Венеции» Томаса Манна, застигнутый эпидемией в чужом городе. И всё это происходит, пока Рот просто грустно попивает пиво, глядя на морскую гладь. А за его спиной тот самый Франко, предвещавший апокалипсис, не сбавляет напряжения: вооружённые люди неторопливо прохаживаются по пляжу, криминальные разборки время от времени нарушают безмятежность, но на лице отрешённого Нила не дрогнет ни мускул. Райское спокойствие даёт трещину — рай невозможен даже здесь.
В этот образ можно всматриваться бесконечно, словно в загадочную улыбку Моны Лизы. И единственное, что становится ясно: и внешняя, и внутренняя эмиграция — это, как ни крути, привилегия. Не раскрывая финальных, несколько надуманных попыток Франко придать поступкам героя логическое обоснование, хочется отметить удивительную статичность Нила. Режиссёру удалось создать персонажа, который своим бездействием приковывает внимание сильнее, чем иные герои — активными поступками. Кто из нас хоть раз не хотел остановиться, махнуть на всё рукой, исчезнуть? Сколько личных, сокровенных причин можно прочесть в печальных глазах Тима Рота? Финал у истории один, и он не причина и не следствие, а просто очередное неоспоримое доказательство того, насколько несправедливо устроена жизнь.
