«Всё прошло хорошо» Франсуа Озона: Увидеть Швейцарию и умереть

Драма Франсуа Озона «Всё прошло хорошо» теперь доступна для просмотра по подписке в Okko. Эта лента, снятая по мотивам автобиографического романа Эмманюэль Бернейм, поднимает непростую тему эвтаназии и размышляет о том, как современное общество воспринимает жизнь и смерть. Удивительно, но при всей серьезности материала, фильм смотрится очень легко.

Сюжет довольно прост: две взрослые дочери решают помочь своему пожилому отцу, который после инсульта стал практически беспомощным, осуществить его желание — добровольно уйти из жизни. У отца есть средства, поэтому он может отправиться в Швейцарию, где эвтаназия разрешена законом. Там процедура пройдет цивилизованно и безболезненно. Остается лишь пережить полгода ожидания, уладить юридические формальности и справиться с потрясением родных. Близкие, в общем-то, не спорят с решением старика, который с истинно римским спокойствием распоряжается собственной судьбой.

Андре Дюссолье здесь предстает в необычном для себя амплуа — в роли немощного старика. Его герой, Андре Бернейм, когда-то был известным коллекционером, а его супруга — знаменитым скульптором. Их брак, по сути, был фиктивным: Бернейм скрывал свою гомосексуальность, хотя и не решался говорить о ней открыто. В этом союзе родились две дочери. Старшая, Эмманюэль (Софи Марсо), стала писательницей, а младшая, Паскаль (Жеральдин Пайя), посвятила себя музыке. Их мать Симон (Шарлотта Рэмплинг) больна — у нее депрессия и прогрессирующая болезнь Паркинсона, она почти не осознает происходящего. Дочери, у которых с властным отцом всегда были сложные отношения, полные недопонимания, все же решают поддержать его в последнем решении.

В этот момент из Швейцарии появляется словно добрый ангел смерти — приветливая круглолицая женщина (Ханна Шигулла), чье имя остается неизвестным. К слову, после этой роли муза Фассбиндера снялась у Озона в его последней на сегодняшний день работе «Петер фон Кант», которая месяц назад открывала Берлинский кинофестиваль. Этот фильм — вольная интерпретация «Горьких слез Петры фон Кант» великого немецкого режиссера. Героиня Шигуллы приносит Бернейму утешение и становится его провожатым в мир иной. Вопросы о том, есть ли что-то после смерти, или о вере в этом фильме не поднимаются. Похоже, после «По воле божьей» Озон для себя религиозную тему закрыл, и единственное мимолетное напоминание о ней — появившийся в финале водитель скорой-мусульманин.

Однако даже в полностью светском мире французской буржуазии эвтаназия остается морально сложным выбором. Фильм лишь пунктиром намечает общеизвестные аргументы «за» и «против», которые вряд ли стоит подробно разбирать в рамках короткой рецензии. Гораздо интереснее другое: добровольный уход из жизни становится ключевым событием для человека, чье существование всегда было максимально комфортным. Лишь смутные детские воспоминания о войне да пара любовных кризисов во взрослом возрасте — вот и все настоящие потрясения в его жизни. В целом, всё и вправду было хорошо.

Озон показывает нам жизнь европейского высшего класса, где люди не ходят в офисы, не знают, что такое ипотека, не боятся преступности, а на досуге наслаждаются современным искусством или музыкой Брамса. И в этом контексте режиссер пытается совместить абсолютную беспроблемность такого бытия с неизбежным экзистенциальным вопросом жизни и смерти.

Каждый, кто сталкивался с человеком после тяжелого инсульта или подобного удара, знает: воля к жизни покидает его надолго. Все, что составляло его личность — привычки, увлечения, работа, чувство юмора, привязанности — исчезает. Душа словно парализуется вместе с телом. Именно таким мы видим Бернейма. От дочерей, врачей или бывшего возлюбленного ему нужно только одно — чтобы ему дали уйти. Туда, где белоснежные альпийские пики врезаются в бесконечную синеву неба.

Тема всепоглощающей власти смерти постепенно проникает и в жизнь дочерей Бернейма, особенно старшей, Эмманюэль. Героиня Марсо, глядя в зеркало, оттягивает щеку, передразнивая отца. В этот момент сквозь ее все еще прекрасное лицо проступает сама смерть. В своей подчеркнуто реалистичной, почти холодной манере повествования Озон достигает наибольшей силы именно в таких сценах, а не в фрейдистских флешбеках о прошлом отца и дочери.

«Мне 56 лет: и помноженные на ежегодный труд — дают ноль. Нет, больше: помноженные на любовь, на надежду — дают ноль. Кому этот „ноль» нужен? Неужели Богу? Но тогда кому же? Зачем? Или неужели сказать, что смерть сильнее самого Бога. Но ведь тогда не выйдет ли: она сама — Бог? на Божьем месте?»

Вопрос, оставшийся без ответа, как и вопрос о том, прекрасна ли жизнь вообще. Его задает Бернейму водитель скорой. Сегодня нужно быть очень наивным, чтобы искать ответы в искусстве, и Озон даже не делает вид, что ему что-то известно. Поэтому его фильм вызывает не страх, а, возможно, обманчивое, но все же облегчение.

Тема медленного угасания и опустошения личности не нова для кино. В последние годы к ней обращались, например, в «Любви» Ханеке или в «Отце». Но если фильм Ханеке отличается жесткой рациональностью, а «Отец», принесший Хопкинсу второго «Оскара», — почти театральностью, то работа Озона — самая что ни на есть жизненная. Это спокойная вереница сцен, актерская игра без излишней аффектации, интонация обычного бытового разговора. Трагедии как таковой здесь нет, и щемящее чувство к финалу отпускает.

Ситуацию спасает и своеобразная французская грубоватая жизнерадостность. Вот, например, две сестры в кафе между делом признаются друг другу, что ненавидели отца, пока он был здоров, а после, смеясь, вытирают друг у друга пивную пену с носа. Порой даже кажется, что и сам Дюссолье, играя беспомощного старика, делает это с долей веселья.

В центре повествования — Софи Марсо в привычном для нее амплуа сильной женщины. Почти не выдавая своих мыслей и редко проявляя эмоции, она умудряется сказать очень многое. Ее героиня, Эмманюэль Бернейм — реальный человек, как и ее отец. Писательница также выступила сценаристом нескольких фильмов Озона. «Всё прошло хорошо» — ее последняя книга, и она умерла всего через четыре года после ее публикации, в 2017-м. Этот фильм — искренняя дань уважения Озона своей коллеге и честное прощание с ней.

Эмманюэль так и не может до конца понять природу своих сложных чувств к отцу, суть происходящего или смысл его долгой жизни. Все проходит слишком быстро. Если в жизни смысла нет, то в смерти его, вероятно, тоже не найти. И все же, кажется, он где-то остается. Начинаются титры, звучит Брамс — соната для фортепиано № 3 фа минор.