Пожалуйста, без клюквы: Как показывают Россию в зарубежном кино
В западном кинематографе Россия традиционно играет роль «иного», через призму которого удобнее познавать собственную идентичность. Базовые механизмы взаимодействия с этим «другим» включают в себя остранение (создание пугающего и загадочного образа) и присвоение (адаптация под знакомые культурные коды). Однако существует и третий, куда более редкий подход — внимательное, почти документальное наблюдение. Если приглядеться, то русские персонажи в иностранных фильмах далеко не всегда являются лишь источником угрозы, а наша страна предстает не просто бескрайней территорией, где по улицам бродят медведи с балалайками. Мы решили исследовать, каким предстает образ России в мировом кино, сосредоточившись на картинах, где пресловутая «клюква» не затмевает реальность.
Мифическая Россия и её символы: ушанки, дикие звери, транссибирские магистрали, подстаканники, коньки, шахматы и хакеры
Кадр из фильма «Красотки»
реж. Седрик Клапиш, 2005
Тема отражения России в зарубежном кино (и культуре в целом) породила множество аналитических материалов и серьезных исследований. Этот образ всегда был сложным и многогранным, а в текущих реалиях он стал еще более неоднозначным. Современные блокбастеры, словно игнорируя возможность обратиться к русским консультантам, зачастую перенасыщены фактическими ошибками и стереотипами — от франшиз «Миссия невыполнима» и «Идентификация Борна» до киновселенных «Железного человека» и «Мстителей».
Несмотря на это, образы России и её жителей в иностранном кино продолжают вызывать живой интерес, а порой и по-настоящему завораживают. Секрет такой притягательности, вероятно, кроется в культурном пласте, который остается за рамками кассовых боевиков: речь о великой русской литературе, поэзии, живописи и музыке. А также о тех сферах, где русские по праву считались супергероями своего дела — шахматах и программировании.
Кадр из сериала «Великая»
реж. Колин Бакси, Мэттью Мур, Берт, 2020
Возьмем, к примеру, феномен, оказавший колоссальное влияние на миллионы зрителей по всему миру — историю о юном волшебнике. Во вселенной Дж. К. Роулинг, которую сегодня часто критикуют за этнические стереотипы, Восточная Европа (и подразумеваемая, но прямо не названная Россия) предстает в весьма двусмысленном свете.
Истоки такого восприятия уходят корнями в эпоху Просвещения, когда европейские мыслители XVIII века формировали собственную идентичность, противопоставляя себя «диким», но интригующим народам, населявшим территории к востоку от Польши. К слову, гротескный и яркий сериал «Великая» как раз мастерски обыгрывает и гиперболизирует эти устоявшиеся стереотипы.
Кадр из фильма «Гарри Поттер и кубок огня»
реж. Майкл Ньюэлл, 2005
В экранизациях о Гарри Поттере эти контексты проявились частично. Албания, Румыния, Болгария и прочие «непонятные» земли по-прежнему таят опасность, как и персонажи со славянскими фамилиями (вроде Игоря Каркарова или Антонина Долохова). Тень Восточной Европы нависает уже в первом фильме — именно в Албании Волан-де-Морт обретает силу, откуда его и привозит профессор Квиррелл.
В «Гарри Поттере и Кубке огня» зритель знакомится с болгарской сборной по квиддичу и загадочной школой Дурмстранг. Ее ученики прибывают в Хогвартс на корабле под парусом с двуглавым орлом, щеголяют в меховых тулупах и шапках (к этому символу мы еще вернемся), а их суровый облик, особенно у директора Каркарова, вызывает ассоциации с Иваном Грозным.
Кадр из фильма «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
реж. Дэвид Йейтс, 2009
Дамблдор приветствует гостей: «Наши друзья с Севера, гордые сыновья Дурмстранга». В британской культуре Север издавна ассоциируется с чем-то чуждым и пугающим (вспомним хотя бы Белую Колдунью, несущую вечную зиму в «Нарнии», или угрозу, надвигающуюся с севера в «Игре престолов»). Несмотря на декларируемую дружбу между школами, директор Дурмстранга в итоге оказывается отрицательным персонажем.
Любопытная деталь: в шестом фильме на столе у самого Дамблдора, который в юности дружил с выпускником Дурмстранга Грин-де-Вальдом, можно заметить подстаканник родом из Ленинграда.
Кадр из сериала «Тень и кость»
Эрик Хайссерер, 2021
Еще более яркий пример «ментальной географии» — вымышленная страна Равка из сериала «Тень и кость», созданного по романам Ли Бардуго. Местные волшебники-гриши чем-то напоминают учеников Дурмстранга. Визуальный ряд Равки стилизован под фантастическую дореволюционную Россию, где, кажется, все-таки выжил Распутин. Фигура Распутина — один из самых эксплуатируемых «русских злодеев» на Западе: от мультфильма «Анастасия» до блокбастера Kingsman, где победа над ним символизирует «приобщение» России к цивилизованному миру.
Даже покидая фэнтезийные миры, мы не избавляемся от ощущения некой инаковости. В самых разных фильмах Россия предстает страной, живущей по каким-то своим, особенным законам (хотя бывают и реалистичные исключения, например, мини-сериал «Чернобыль»). И уж конечно, без набора неизменных атрибутов этой «terra incognita» не обходится.
Возьмем, скажем, меховые шапки — они есть у всех и их все хотят. «Всегда мечтал о соболиной шапке», — признается герой триллера «Парк Горького». Важную роль в этом детективе играют и коньки, частый гость в историях о России. Неслучайно сцена на катке стала одной из ключевых в «Анне Карениной». Скольжение по льду часто служит визуальной метафорой свободы, которой так не хватает персонажам на этой суровой земле.
Кадр из фильма «Парк Горького»
реж. Майкл Аптед, 1983
Так, в фильме «Орландо» по Вирджинии Вулф приезд русского посольства вводит в лондонском свете моду на катание на коньках. А в экранизации «Евгения Онегина» замерзшая Нева превращается в огромный каток.
Примечательно, что даже русские постановщики, создавая кино для западной аудитории, порой оказываются в плену этих визуальных штампов. Никита Михалков в «Сибирском цирюльнике», метившем в номинанты на «Оскар», щедро использует все мыслимые клише (что, впрочем, не помешало фильму стать чудесным). А недавние «Серебряные коньки», снятые для Netflix, также исследуют связь между бегом по тонкому льду и обретением внутренней свободы.
Интересно, что метафора скольжения перекочевала и в киноформу: в экспериментальном фильме «С Востока» Шанталь Акерман вся страна проплывает перед зрителем в гипнотическом, плавном кадре.
Почти немыслим зарубежный фильм о России без поезда. Бесконечная Транссибирская магистраль будоражит воображение европейцев, что обыгрывается, например, в триллере «Транссибирский экспресс». Впрочем, география таких фильмов редко выходит за пределы Москвы и Петербурга (а когда это случается, результат часто выглядит, мягко говоря, странно — как в лентах «Путь домой», «Сибирское воспитание» или «Профессионал»).
Гораздо более интересные и глубокие образы возникают, когда речь заходит о русских шахматистах или программистах (хотя стереотип о «русском хакере» тоже никуда не делся). Интеллигентные советские гроссмейстеры в сериале «Ход королевы», гениальный и принципиальный разработчик «Тетриса» в байопике или обаятельный ученый Алексей из «Очень странных дел» — все они формируют более сложный образ нашей страны на ментальных картах, созданных западными режиссерами.
Классика на иностранный лад
Кадр из фильма «Анна Каренина»
реж. Джо Райт, 2012
«А я-то думал, здесь все на балалайках играют», — иронизирует персонаж голливудского «Доктора Живаго». Эта фраза моментально маркирует ту самую «клюкву», которая, несмотря на все старания создателей, просачивается в самые серьезные экранизации.
Постановки русской классики также балансируют между двумя подходами: остранением (Вуди Аллен в «Любви и смерти» виртуозно смешал в одну кучу всех классиков) и присвоением. Последняя стратегия блестяще реализована в недавней экранизации BBC «Война и мир», где толстовские герои неуловимо напоминают персонажей Джейн Остин (режиссер Том Харпер — признанный мастер именно таких костюмных драм). Особенно умиляют в этом контексте свиньи, бродящие по двору московского дома Ростовых, — прямо как в поместье мистера Дарси.
Кадр из фильма «Онегин»
реж. Марта Файнс, 1999
Даже «Анна Каренина» Джо Райта, снятая по сценарию Томаса Стоппарда, несет явный отпечаток «Гордости и предубеждения» — знаменитая сцена бала, где исчезает весь мир, уже встречалась у этого режиссера с той же актрисой.
Несколько особняком стоит «Онегин» Марты Файнс с ее братом Рэйфом в главной роли. Фильм, безусловно, красив, но и в нем можно найти чисто английские интонации и некоторые музыкальные ляпы. К слову, Рэйф Файнс очень часто оказывается связан с восточноевропейскими образами — от Волан-де-Морта с его албанскими корнями до венгерского графа в «Английском пациенте», от заглавной роли в «Онегине» до образа Нуреева в собственном режиссерском проекте «Белый ворон».
Русские персонажи: объекты страсти и любви
Кадр из фильма «Щегол»
реж. Джон Краули, 2019
В последние десятилетия в мировом кино наметилась любопытная тенденция (которая, вероятно, временно сойдет на нет) — ключевые герои самых разных историй влюбляются в русских. Эти персонажи, пусть и сохраняющие налет опасности, становятся глубже и сложнее. Даже если они связаны с преступностью, наркотиками и бандитизмом, они зачастую выступают не просто дилерами запрещенных веществ, а проводниками в мир духовного перерождения и перемен. Такова, например, загадочная Маша из сериала «Девять совсем незнакомых людей»: она ведет своих измученных клиентов к обретению себя через микродозинг, экстремальные практики и глубокие разговоры. О парадоксальной природе таких русских героев точно сказал Борис из «Щегла»: «Но иногда и плохое может привести к хорошему». Ту же мысль, кажется, разделяет и обаятельный гангстер Борис из испанского сериала «За здоровье», который переворачивает скучную жизнь троих мадридцев.
Русская наемница Вилланель из «Убивая Еву» рушит жизнь главной героини до основания — но в итоге помогает пересобрать ее заново для новой, яркой и опасной истории.
Объектом любви становятся не только притягательные антигерои. В советского разведчика Илью Курякина в исполнении Арми Хаммера из шпионского экшена Гая Ричи «Агенты А.Н.К.Л.» невозможно не влюбиться: он и машину остановит на скаку, и платье подберет. Гай Ричи вообще умеет создавать колоритных русских персонажей — от Бориса Бритвы и олигарха Юрия из «Рок-н-рольщика» до романтичного и обаятельного агента Курякина. Действие фильма, кстати, разворачивается в Вечном городе, как и в мелодраме «Комната в Риме» Хулио Медема, где откровенные разговоры с загадочной славянской героиней так же важны, как и эротические сцены.
Кадр из фильма «Агенты А.Н.К.Л.»
реж. Гай Ричи, 2015
Простой русский парень Леха из «Купе номер шесть» становится для финской студентки тем самым «русским героем», в которого она влюбляется без памяти — даже несмотря на то, что ей вообще-то нравятся девушки. Настолько сильна эта магия. И такая влюбленность растапливает лед недоверия ко всей стране. Так происходит с героем «Щегла», который затем начинает учить русский язык, и с Екатериной из «Великой», понимающей, что ее великая любовь — это сама Россия. Так случилось с французским солдатом в фильме де Сики «Подсолнухи», с героями комедии «Замуж на 2 дня», для которых Москва стала городом любви, и с англичанином Уильямом из «Красоток», который из-за чувства к русской девушке учит наш язык и приезжает в Петербург. И Россия в этом фильме показана на удивление теплой, солнечной и прекрасной. Оказывается, так тоже можно — и это не может не радовать.
