Глаза боятся — руки делают: Главные страхи современного хоррора

Любители острых ощущений никогда не потеряют интерес к фильмам ужасов. И дело тут не только в желании испытать страх, находясь в полной безопасности (особенно учитывая тревожные новости вокруг). Хоррор-фильмы действуют как спусковой крючок — они вытаскивают наружу наши скрытые фобии и мысли, давая возможность осознать их и справиться с ними в одиночестве. Даже если вам кажется, что жанр переживает не лучшие времена — хотя на самом деле он находится на подъеме, — стоит присмотреться к актуальным тенденциям в мире ужасов. Возможно, ваши страхи совпадают с тем, что тревожит многих.

Зов темной стороны

Кадр из фильма «В земле»

реж. Бен Уитли, 2021

Человечество всегда будет манить неизведанное — будь оно за соседним забором или в далеком космосе, даже когда привычный мир кажется изученным вдоль и поперек. Хаотичность реальности заставляет искать скрытые смыслы и закономерности. В картине «Раны» (2019) Бабака Анвари порталом в потустороннее стал чужой смартфон, а в ленте «Дитя тьмы» (2022) Мишель Гарсы Серверы героиня столкнулась с необъяснимым, просто выглянув в окно. Друзья из «Ритуала» (2017) Дэвида Брукнера повстречали нечто ужасное в шведских лесах, а ученые Бена Уитли в фильме «В земле» (2021) изучая загадочное плодородие почвы, обратились к древним языческим обрядам. Даже в фантастических лентах о космосе за всеми событиями стоит воля древних сил — божеств, духов, самой вселенной. Это нечто первозданное, существовавшее задолго до нас, а значит — безжалостное в своей примитивной сути. В эпоху информационной перегрузки и эмоционального выгорания людям проще поверить, что просто настал их черед стать жертвой на алтаре неведомого.

Проклятие прошлого

Кадр из фильма «Проклятие: Мертвая земля»

реж. Степан Бурнашёв, 2022

Помимо необъяснимого, зрителей пугает вполне конкретная злая сила, связанная с конкретным местом или историей. Проще говоря, это память земли или пространства, хранящая отголоски трагедий и жестокости. Якутские хорроры «Проклятие. Мертвая земля» (2022) Степана Бурнашёва и «Иччи» (2020) Костаса Марсана используют мистику и тени советского прошлого для создания гнетущей атмосферы в семейных историях. Эдгар Райт в своем стильном джалло «Прошлой ночью в Сохо» (2021) исследует тему насилия над женщинами, которое, оказывается, живет не только на лондонских улицах, но и в искусстве, романтизирующем былые времена. Лука Гуаданьино в «Суспирии» (2018) переосмыслил классику Ардженто, размышляя о невозможности исцеления от травмы Холокоста. Визуально роскошный «Граф» (2023) Пабло Ларраина превращает Пиночета в 200-летнего вампира, прослеживая истоки диктатуры до времен французской монархии. Российский «Спутник» (2020) Егора Абраменко помещает историю об инопланетном паразите в реалии позднего СССР. А прошлогодняя дилогия Тая Уэста «X» и «Пэрл», несмотря на внешнюю простоту слэшера, показывает, как неотрефлексированные травмы войн создают пространство скорби.

Памяти смертным

Кадр из фильма «Кошмары»

реж. Энтони Скотт Бёрнс, 2020

Страх перед конечностью бытия по-прежнему в топе: экзистенциальная тоска пробирается в сновидения («Кошмары» Энтони Скотта Бёрнса), захватывает детские комнаты («Паранормальные явления: Скинамаринк» Кайла Эдварда Болла), витает в воздухе во время подростковых посиделок («Мир полон тайн» Грэма Свона). Современные хорроры пугают не столько самой смертностью человека, сколько неумолимым движением к финалу по узкой колее. У Бёрнса этот путь представлен абстрактным коридором, у Свона — сборником историй о насилии, неизменном спутнике любой эпохи. Сюда же отлично вписывается тема борьбы судьбы и свободной воли, доведенная до мрачного абсурда в сериале «Тьма» (2017–2020), где желание сохранить привычный мир объединяет и одного человека, и все человечество.

Взросление как приговор

Кадр из фильма «Гигант»

реж. Дэвид Рабой, 2019

Глобальный ужас перед смертью не стоит путать с более конкретными страхами: например, кошмарами пубертата, первым сексуальным опытом (как в уже культовом «Оно» Дэвида Роберта Митчелла) или самим процессом взросления («Гигант» Дэвида Рабоя). Хоррор заметно помолодел — и теперь замочной скважиной в мир ужасов все чаще служит не кризис среднего возраста, а трепет перед вступлением во взрослую жизнь. Рабой блестяще показал последнее кошмарное лето детства, где страх перед будущим переплетается с маньяком, призраком матери и НЛО, ищущим новое тело. В бодипозитивной «Свинке» (2022) Карлоты Переды издевательства над дочерью мясника заставляют ее сочувствовать пришлому убийце больше, чем своим мучителям. В «Сыром» (2016) Жюлии Дюкурно инициация принимает форму каннибализма в студенческой среде, бросая вызов и личным убеждениям героини, и цивилизации в целом. Героини «Мир полон тайн» пугают друг друга библейскими историями, не подозревая, как близок к ним реальный ужас. А трехчасовая эпопея «Всеми страхами Бо» (2023) Ари Астера закрепляет эту мысль, показывая, какие неврозы могут вырасти из детства с гиперопекающей матерью.

Главная тюрьма — разум

Кадр из фильма «Два, три, демон, приди!»

реж. Дэнни Филиппу, Майкл Филиппу, 2022

Современные хорроры получили мощный импульс благодаря растущей осведомленности о психотерапии и устройстве психики. Героям все чаще ставят диагнозы: депрессия («Два, три, демон, приди!» братьев Филиппу) или деменция («Реликвия» Натали Эрики Джеймс). Но, в отличие от сказочных чудовищ, просто назвать ментальное расстройство недостаточно — именно повседневная борьба с ним и становится настоящим ужасом. Достойным жанровым ответом драме «Отец» стал испанский фильм «На пороге смерти» (2022) Рауля Сересо и Фернандо Гонсалеса Гомеса, где аномальная жара и смерть жены разрушают восприятие реальности пожилого мужчины. Страх возникает не от того, что видят зрители или персонажи, а от полной невозможности помочь. Классический пример — зомби-хоррор, где близкие превращаются в монстров, но выжившие не могут перестать видеть в них родных людей. Только ментальные проблемы встречаются в жизни куда чаще зомби-апокалипсиса, поэтому и сопереживать героям таких фильмов гораздо легче.

Чужие среди своих

Кадр из фильма «Дитя тьмы»

реж. Мишель Гарса Сервера, 2022

Если мысли другого человека — тайна, то собственное тело скрыть невозможно. Тема телесности волнует современный хоррор в самом широком смысле: от подростковых переживаний до социального давления. В упомянутой ленте «Дитя тьмы» история беременной Валери затрагивает множество аспектов: страх перед изменениями организма, отказ от привычной жизни, неприятные комментарии родных о «материнском инстинкте» и навязанную новую идентичность. Мишель Гарса Сервера объединила темы, которые обычно рассматриваются по отдельности. Страх перед появлением дочери в патриархальном мире показан в «Премести» (2016) Элис Лоу. Столкновение с разговорами о женском предназначении — в «Роде мужском» (2022) Алекса Гарленда. А Жюлия Дюкурно в «Титане» (2021) дает радикальный ответ тем, кто считает тело главной мерой, смешивая плоть и металл, уравнивая человека и материал. Наделенный свободой воли даже под капотом автомобиля, человек перестает быть центром вселенной, но обретает свободу выбора своего пути.

Смотреть или не смотреть

Кадр из фильма «Цензор»

реж. Прано Бэйли-Бонд, 2021

Нельзя не отметить теоретическую базу современных режиссеров ужасов. Если новые хорроры чем-то и отличаются от старых, то не стремлением к псевдоинтеллектуальности или обсуждению острых тем. Сейчас в моде поколение авторов, которые прекрасно разбираются в теории взгляда и его роли в кино. Гениальный замысел Джордана Пила, который после «Прочь» (2017) и «Мы» (2019) снял «Нет» (2022) — фантастический хоррор о семействе чернокожих каскадеров, сражающихся с НЛО, олицетворяющим взгляд белой киноиндустрии. Похожий подход виден в «Паранормальном» (2017) Аарона Мурхеда и Джастина Бенсона, где история о секте и петлях времени напоминает блуждание героев по чужим сюжетам. «Цензор» (2021) Прано Бэйли-Бонд исследует, как экранное насилие отражается в травмированной психике на примере сотрудницы цензуры времен Тэтчер. Наконец, «Человек-невидимка» (2020) Ли Уоннелла, снятый создателем «Пилы», показывает борьбу женщины с абьюзером и неверием окружающих. Этот приземленный хоррор о газлайтинге стал хитом, подтверждая: страх, конечно, в глазах смотрящего, но возникает он обычно не на пустом месте.