Все дороги ведут в Рим: Как изображали Италию в кино
Италия — страна, где живописные острова гармонично сочетаются с романтикой шумных мегаполисов и многовековым культурным достоянием. Неудивительно, что это одно из самых популярных мест в мире для съемок фильмов. Чтобы убедиться в этом, предлагаем совершить небольшой экскурс в историю и проследить, как менялся образ Италии на экране на разных этапах развития киноискусства.
От монументальных пеплумов до фашистской утопии
До того как итальянские режиссеры обратили свой взор на современность, а Рим стал одной из самых востребованных съемочных площадок, в моде были пеплумы. В 1910-х годах исторические боевики снимали повсеместно, и главная причина тому — низкая стоимость производства. Для экономически нестабильной Италии это было спасением: величественные руины Древнего Рима, сохранившиеся практически нетронутыми, служили готовыми декорациями. Тысячи безработных с радостью участвовали в массовках за символическую плату, а мягкий климат позволял работать на натуре круглый год. Яркий пример той эпохи — «Кабирия» Джованни Пастроне, лента, поразившая современников небывалой глубиной кадра, параллельным монтажом и новаторскими операторскими приемами (например, тревелингом). Однако столь многообещающий старт не помог Италии закрепить лидерство в мировом немом кино. Причин было две: бурный рост Голливуда в годы Первой мировой и после нее, а также непростая внутриполитическая обстановка.
Сцена из ленты «Кабирия»
режиссер Джованни Пастроне, 1914 год
С приходом к власти Бенито Муссолини итальянское кино погрузилось в «черное двадцатилетие», превратившись в инструмент пропаганды. Пеплумы о былых победах еще снимали, но основу репертуара составляли примитивные мелодрамы и комедии, рисовавшие идиллическую картину жизни при фашизме. Пик расцвета таких лент пришелся на середину 1930-х. Любые попытки показать реальное положение дел жестко пресекались. Героями этих фильмов были состоятельные итальянцы из престижных районов Рима, чьи интерьеры в стиле ар-деко поражали вычурной роскошью. Золотых унитазов, конечно, еще не показывали, но белый телефон — непременный атрибут красивой жизни — мелькал в кадре постоянно. Именно поэтому впоследствии критики окрестили это направление «кино белых телефонов».
Режиссеры вроде Марио Камерини или Алессандро Блазетти создавали на экране своего рода портал в альтернативную реальность — утопию, где жизнь бьет ключом, а единственная драма — это несчастная любовь. Такая ситуация сохранялась вплоть до падения режима в 1945 году. После освобождения страны на экраны ворвалась суровая правда жизни, которую предстояло осмыслить новому поколению кинематографистов.
Рим становится открытым городом
Сцена из ленты «Похитители велосипедов»
режиссер Витторио Де Сика, 1948 год
1945-й. Война позади, Муссолини казнен, но будущее страны покрыто мраком. Повсюду разруха, голод и безработица. Режиссеры, начинавшие свой путь при диктаторе, наконец-то получили возможность говорить правду. Так родился неореализм.
Главный принцип неореализма, ставшего антиподом фальшивого «кино белых телефонов», — показывать жизнь без прикрас. Итальянские постановщики отказались от съемок в павильонах, искусственного освещения и привлечения профессиональных актеров. Импровизация заменила жесткий сценарий, а студию «Чинечитта» — шумные улицы и непритязательные городские квартиры. Музыкальное сопровождение свели к минимуму.
Реальность и вымысел переплелись настолько тесно, что города послевоенной Италии превратились в полноценных действующих лиц. Если раньше зритель видел лишь щеголеватых буржуа, то теперь в центре внимания оказался простой человек, борющийся с повседневными трудностями. Взять хотя бы шедевр Де Сики «Похитители велосипедов». Сюжет прост до гениальности: безработный отец семейства ищет украденный велосипед, без которого он лишится работы. Казалось бы, ставки невысоки, но для Антонио это вопрос выживания его семьи. Эта незамысловатая история превращается в путешествие по послевоенному Риму: камера показывает не только открыточные виды, но и мрачные окраины, а главных героев окружают обычные прохожие, занятые своими делами. Уникальная возможность увидеть Вечный город без глянца.
Сцена из ленты «Земля дрожит»
режиссер Лукино Висконти, 1948 год
Неореализм стал стартовой площадкой для многих великих итальянских режиссеров. Примечательно, что свои главные шедевры они создали позже, когда жесткие рамки направления перестали быть актуальными. Пример — Лукино Висконти. В 1942-м он шокировал публику «Одержимостью» — экранизацией романа «Почтальон всегда звонит дважды», где камера впервые столь бесстрастно фиксировала реальность.
Сцена из ленты «Сладкая жизнь»
режиссер Федерико Феллини, 1960 год
В послевоенные годы Висконти выпустил, пожалуй, самый аутентичный неореалистический фильм — «Земля дрожит» о сицилийских рыбаках, сыгранных самими рыбаками, говоривших на родном диалекте. Но уже в 1954-м он первым отошел от канонов, сняв пышную костюмную драму «Чувства». Свои лучшие фильмы он, как и Феллини, создал в 1960-е. К слову, Феллини прошел путь от сценариста у Росселлини до режиссера с мировым именем. Микеланджело Антониони в 1940-х также дебютировал с документальными лентами в духе «Земля дрожит», но прославился благодаря экзистенциальным драмам с Моникой Витти.
Всем, кто хочет прочувствовать дух Италии времен «экономического чуда», обязательно стоит посмотреть «Приключение» Антониони и, конечно же, «Сладкую жизнь» Феллини с ее легендарной сценой в фонтане Треви.
Оборотная сторона Вечного города
На исходе 1950-х в итальянском прокате произошло нечто необычное: экраны заполонили дешевые готические ужастики — жанр, доселе здесь невиданный. Вершиной этого направления стала «Маска Сатаны» Марио Бавы, режиссера, оказавшего колоссальное влияние на коллег по цеху, а также на таких голливудских мэтров, как Тим Бёртон и Гильермо дель Торо.
Бава штамповал готические хорроры про вампиров и склепы один за другим, пока в 1963-м не снял «Девушку, которая слишком много знала». Этот фильм поделил историю жанра на «до» и «после», положив начало джалло — уникальному итальянскому субжанру, замешанному на эротике, мистике и детективе в духе Агаты Кристи. В «Девушке...» Бава впервые перенес действие в современный ему Рим. Это было связано с возрождением интереса к итальянской столице у иностранцев на волне «экономического чуда». Возникает классический для джалло сюжет: путешественник из другой страны оказывается втянут в водоворот загадочных убийств. Американка Нора бродит по Риму на фоне Колизея, замка Святого Ангела и Испанской лестницы, где и происходит убийство. Но с наступлением ночи город словно вымирает, и знакомые улицы погружаются во мрак. Зло теперь исходит не столько от маньяка, сколько от самого города, который становится неузнаваемым.
Сцена из ленты «Девушка, которая слишком много знала»
режиссер Марио Бава, 1963 год
Дарио Ардженто, главный последователь Бавы, довел каноны джалло до совершенства. Но особенно интересен его magnum opus — «Кроваво-красное». В этом хорроре Ардженто блестяще применяет на практике теорию Кулешова об эффекте монтажа. Действие снова происходит в Риме, но из реальных локаций режиссер конструирует город, которого не найти на карте. Например, площадь двух фонтанов CLN из Турина становится частью Рима, а ее архитектура и скульптуры обыгрываются так, чтобы создать гнетущую атмосферу. Ардженто также вплетает в ткань повествования отсылки к метафизической живописи де Кирико. Площадь превращается в ловушку времени — персонажи постоянно возвращаются на одно и то же место, не в силах его покинуть.
Сцена из ленты «Кроваво-красное»
режиссер Дарио Ардженто, 1975 год
Завершает картину закусочная Blue Bar через дорогу — явная отсылка к знаменитым «Полуночникам» Эдварда Хоппера.
Эпоха свинцовых семидесятых
Помимо джалло, Италия 1970-х гремела «полициотесками» — жесткими боевиками про полицейских и бандитов, которые выпускали сотнями. Принято считать, что они появились под влиянием Нового Голливуда. Безусловно, итальянцы вдохновлялись «Французским связным» и «Грязным Гарри». Но криминальные драмы о коррупции снимали в Италии и раньше. Главная же причина бума полициотески — политическая нестабильность.
На смену экономическому росту пришли студенческие волнения 1968 года, за которыми последовало «свинцовое десятилетие» — эпоха уличного террора, ультраправого и ультралевого экстремизма. Страна погрузилась в хаос, став одной из самых опасных в Европе. Люди перестали чувствовать себя в безопасности даже в собственных домах.
Сцена из ленты «Ненависть Милана: полиция бессильна»
режиссер Умберто Ленци, 1974 год
Кинематограф чутко реагировал на настроения в обществе, перенося на экран всеобщую тревогу. Появились фильмы с говорящими названиями: «Насилие в Неаполе», «Рим, полный насилия». Полицейские в них — циничные одиночки, борющиеся с прогнившей системой, где царит кумовство и коррупция. Как и в джалло, убийства здесь происходят с пугающей частотой, но если в хоррорах смерть эстетизировали, то в полициотесках преобладала грубая, почти документальная манера съемки. Несмотря на аморальность главных героев, зритель с удовольствием наблюдал, как те наводят порядок грубой силой, обеспечивая таким лентам кассовые сборы.
Италия глазами заокеанских гостей
Сцена из ленты «Римские каникулы»
режиссер Уильям Уайлер, 1953 год
Итальянские пейзажи с удовольствием снимают не только местные, но и голливудские режиссеры. Хотя существует множество комедий по-итальянски, именно американское кино закрепило за Римом образ города, где обязательно сбудется любая мечта.
Началось все, пожалуй, с «Римских каникул». Очаровательные Одри Хепберн и Грегори Пек за полтора часа успевают объехать чуть ли не все главные достопримечательности: они гуляют, катаются на культовой Vespa и едят джелато на Испанской лестнице. С тех пор в Риме сняли сотни ромкомов, но немногие дотянулись до уровня этой классики.
Не менее популярна у американцев и Сицилия. Но здесь она ассоциируется не с любовью, а с мафией. И это неудивительно: на острове снимали треть сцен «Крестного отца» — пожалуй, главной гангстерской саги в истории. Сегодня туры по местам съемок фильма — обязательная часть программы любого туриста на Сицилии, что обыграно даже во втором сезоне сериала «Белый лотос».
Сцена из ленты «Римские приключения»
режиссер Вуди Аллен, 2012 год
И сегодня итальянские города — желанная локация для самых разных проектов. Местные красоты подходят и для легких мелодрам вроде «Римских приключений» Вуди Аллена, и для зрелищных боевиков (седьмые «Миссия невыполнима» или «Форсаж 10»). Не отстают и местные таланты. Благодаря успеху «Назови меня своим именем» Луки Гуаданьино городок Крема стал местом паломничества туристов. А «Великая красота» Паоло Соррентино — это настоящий гимн Вечному городу. Можно не сомневаться: спрос на итальянские пейзажи в кино не иссякнет никогда, каким бы ни был вектор развития индустрии.
Теги:#Страна в кино,#Италия,#Белый лотос
