Рецензия на фильм «Одиссей». Без Греции и сердца

Вдумываясь, союз Кристофера Нолана и гомеровского эпоса кажется почти предопределенным. Античный эпос оперирует нелинейной хронологией, то забегая вперед, то возвращаясь назад — почерк, знакомый по работам режиссера. Однако игра со временем в «Доводе» и оживление на экране циклопов, сирен и волшебниц — задачи разного порядка. Чистого фэнтези Нолан прежде не касался. И вот, получив от студии Universal карт-бланш и бюджет в четверть миллиарда, он создал зрелище визуально потрясающее, но, увы, лишенное душевного тепла.

Сюжет начинается на восьмом году скитаний Одиссея. Пенелопа в исполнении Энн Хэтэуэй отбивается от настойчивых женихов, жаждущих и ее руки, и трона. Все, включая сына Телемаха, убеждены в гибели царя Итаки. Том Холланд в этой роли разочаровывает: его нарочитая наивность и юношеская внешность плохо сочетаются с образом молодого воина, отправляющегося на поиски отца. Зато Роберт Паттинсон в образе Антиноя, самого коварного из претендентов, идеален. Его герой — гремучая смесь Коммода из «Гладиатора» и скучающего дьявола. Пенелопа его не интересует; он откровенно жаждет лишь власти.

Тем временем сам Одиссей томится в плену у нимфы Калипсо на далеком острове. Шарлиз Терон играет ее с ледяной отстраненностью, и Нолан превращает богиню скорее в сюжетный механизм, чем в живое существо. Появление Зендаи в роли Афины и вовсе выглядит как способ отметиться в масштабном проекте.

Истинный разгон картина набирает, когда в памяти Одиссея оживают прошлые испытания. Сцена с Цирцеей (ее играет леденящая Саманта Мортон), обращающей спутников героя в свиней, выполнена с пугающей убедительностью. А эпизод с циклопом и вовсе превращается в чистый хоррор, разворачивающийся в мраке пещеры.

Серьезные проблемы «Одиссеи» Кристофера Нолана

Почти трехчасовой хронометраж сильно провисает в первой части: режиссер стремится заставить зрителя физически ощутить изнеможение героя от бесконечного пути, но чаще это вызывает утомление, а не вовлеченность и эмпатию. Джон Бернтал в роли Менелая откровенно переигрывает, а Эллиот Пейдж выглядит комично хрупким для античного воина. Подбор актеров порой граничит с нелепостью.

Как и было видно по трейлерам, в фильме по древнегреческому эпосу… нет Древней Греции. Цветовая палитра, костюмы, диалоги и мотивация персонажей — все это напоминает скорее Средневековье, а точнее, причудливую мешанину из античных, средневековых и современных элементов.

Однако с появлением Мэтта Дэймона картина оживает

Его Одиссей — не эпический герой, а смертельно уставший человек со взрослым, глубинным голосом. Эта усталость — не сыгранная, а прожитая. Возможно, это лучшая роль в карьере актера. Отдельные сцены достойны высших профессиональных наград. Третий акт — возвращение в Итаку, где Одиссей в одежде нищего ведет тонкую шахматную партию, чтобы вернуть утраченное, — это лучшее, что Нолан снял за последнее десятилетие.

Отдельного упоминания заслуживают визуальные эффекты:

• Осада Трои.
• Морские эпизоды, где Посейдон обрушивает ярость на корабли Одиссея — вода здесь дышит, рычит и становится полноценным персонажем.

«Одиссея» — кино не для одного просмотра

Первоначально можно ошеломиться масштабом, но ритм повествования сложен, узор сюжета запутан, и множество деталей ускользает. Чтобы настроиться на волну нолановской интерпретации, требуется время, а возможно, и жизненный опыт, позволяющий оценить не внешние приключения, а внутреннюю трансформацию.

Безусловно, амбиции порой берут верх над качеством исполнения. Многие творческие решения, особенно в области кастинга, спорны. Да и в целом в этой экранизации бессмертной классики чувствуется некоторая механистичность, не позволяющая по-настоящему проникнуться судьбой героев.

Но в фильме есть нечто бесспорно величественное: он берет древний миф и причудливую логику эпоса, пропуская их через язык современного кино. «Одиссея» не станет мировой классикой уровня «Лоуренса Аравийского», но надо признать: Кристофер Нолан — едва ли не единственный современный режиссер, который вообще мог решиться на такого, понимаешь, Гомера.

И если бы не некоторые нелепые и необъяснимые для режиссера такого калибра уступки массовому зрителю и академическим ожиданиям, результат мог бы быть куда более убедительным.