"Двенадцатая ночь". К юбилею первой советской экранизации Шекспира

Вообразите: 1955 год. Советские кинотеатры всё ещё наполнены послевоенными воспоминаниями, суровыми драмами о трудовых свершениях. И внезапно — яркая вспышка цвета, музыки и безграничного ликования. На экраны страны выходит «Двенадцатая ночь» Яна Фрида, первая в СССР масштабная экранизация творения Уильяма, как принято говорить, нашего Шекспира. И народ, ежедневно совершающий трудовые подвиги, буквально влюбляется в эту картину. Фильм привлёк в кинотеатры свыше 30 миллионов зрителей, заняв одно из первых мест в советском кинопрокате. Это был настоящий культурный прорыв.

Оттепель, Шекспир и Крымская Иллирия

Съёмки пришлись на начало хрущёвской оттепели, когда «железный занавес» слегка приоткрылся для зарубежной культуры. Режиссёр Ян Фрид, в то время ещё дебютант в этом жанре, совершил смелый поступок. Вместо аскетичной театральной постановки он создал красочный, пёстрый музыкальный карнавал. А вместо далёкой шекспировской Иллирии зрители увидели знакомые крымские пейзажи Ялты и Симферопольский вокзал, преображённый оператором во дворец герцога. Получилась волшебная сказка на советский манер, узнаваемая, но оттого не менее прекрасная.

Ключ к триумфу: безупречный актёрский состав

Успех картины во многом определила история блестящего кастинга. В центре сюжета — героиня, которую сыграла Клара Лучко, звезда другого отечественного хита «Кубанские казаки». Кто бы мог подумать, что эта земная, румяная красавица с лёгкостью воплотит на экране аристократку Виолу, её брата-близнеца и юного пажа Цезарио. За три недели она освоила фехтование и верховую езду, а её игра стала подлинным мастер-классом по перевоплощению.

Рядом с ней — ослепительная Алла Ларионова в роли графини Оливии. Её холодная надменность, тающая от любви, зачаровывала. А комедийную «изюминку» фильма создавала легендарная четвёрка:

• Михаил Яншин (обжора и весельчак сэр Тоби);
• Георгий Вицин (трусливый и потешный сэр Эндрю);
• Василий Меркурьев (напыщенный и жалкий Мальволио);
• Бруно Фрейндлих (мудрый шут Фесте).

Костюмы как отдельное искусство

Визуальная магия фильма — это во многом заслуга художника Алексея Дандуряна. Он не стал копировать исторические одеяния, а создал собственный, сказочный мир. Чёрные с золотом наряды Виолы, сияющее платье Оливии, нелепые пёстрые костюмы комических персонажей — каждый образ был ярким и самодостаточным, усиливающим общее впечатление. Оператор выстраивал кадры так, что актёры в этих костюмах смотрелись как ожившие полотна старых мастеров.

Музыка, вдохнувшая жизнь в текст Шекспира

Диалоги здесь естественно перетекали в песни, а чувства героев подчёркивала музыка Алексея Животова. Меланхоличные баллады шута Фесте, лирические темы любовных сцен и озорные мелодии для проделок сэра Тоби — всё это создавало особую, праздничную атмосферу. Фильм доказал: Шекспир может быть не только великим, но и невероятно лёгким, музыкальным и современным.

Примечательно, что советская критика встретила картину прохладно: она казалась слишком легкомысленной на фоне официального искусства. Зато народ проголосовал рублём, а позже лента получила признание и на Западе. На Эдинбургском кинофестивале, на родине самого Шекспира, фильм был удостоен приза как лучшая иностранная картина. Это был ошеломляющий успех. Журналисты высоко оценили изысканность и тонкое чувство юмора, с которым советские кинематографисты подошли к творчеству английского классика.

«Двенадцатая ночь» Яна Фрида — это больше, чем экранизация. Это мост, который в разгар холодной войны соединил советского зрителя с мировой классикой. Это урок о том, как можно говорить со зрителем на языке красоты, музыки и искренних эмоций, не утрачивая глубины первоисточника. Фильм открыл дорогу целой плеяде блистательных советских костюмированных комедий и навсегда остался в памяти как праздник, который всегда с нами. Как и шекспировская пьеса, он оказался вне времени.