Рецензия на сериал "Внутри убийцы". Мыслить как преступник

Начнем с основ. "Внутри убийцы" представляет собой экранизацию одноименного романа Майка Омера, открывающего трилогию о профайлере ФБР Зоуи Бентли, получившей в русской адаптации имя Зоя Волгина. Автору книги, 44-летнему израильскому писателю, по праву принадлежит репутация мастера криминального жанра, хотя его творчество не ограничивается только им. Мировая популярность Омера подтверждается многомиллионными тиражами, переводами на множество языков, регулярным присутствием в списках бестселлеров, высокой востребованностью электронных версий и рядом профессиональных премий. Лично с его прозой я не знакома, однако поклонники отмечают, что российская экранизация очень бережно относится к первоисточнику.

В точности этой адаптации не приходится сомневаться, ведь режиссер Владимир Мирзоев зарекомендовал себя как вдумчивый и творческий интерпретатор литературных произведений, что видно по его работе над пушкинским "Борисом Годуновым" 2011 года и недавними "Топями". В центре повествования — молодой и талантливый профайлер, настоящий профессионал своего дела. Однако ее характер отличается колючестью, излишней самоуверенностью и резкостью, что делает героиню трудной в общении и в некоторой степени неприступной, одержимой ловлей серийных убийц. Первая часть трилогии сосредоточена не только на ее работе, но и на исследовании истоков такой личности.

По своей стилистике экранизация представляет собой классический нуар-триллер мирового класса.

Создатели сериала в интервью подробно рассказывали о процессе адаптации "американского" романа к российским реалиям. Эти изменения, в целом удачные и качественные, коснулись в основном формы — от локаций в современном Петербурге до русских имен персонажей. Однако суть истории осталась прежней, превратив российскую версию в универсальный мировой бестселлер без явных национальных привязок. В конце концов, маньяки — явление интернациональное. Думаю, именно сознательное принятие этой универсальности позволило авторам отказаться от скрупулезного воссоздания российского быта и менталитета, создав вместо этого своеобразный "альтернативный реализм", не требующий перевода для зарубежного зрителя.

Как говорил непревзойденный мастер саспенса и эстет кинематографа Альфред Хичкок, кино — это жизнь, из которой вытерли скучные пятна. Отмечу, что "альтернативный реализм" стал востребованным трендом в современном российском кино и успешно работает в проектах от "Мастера и Маргариты" до "Майора Грома". В конечном счете, "Внутри убийцы" — это не "Топи", созданные той же командой и укорененные в специфике русской глубинки. Уверена, что питерского реализма хватит на следующий проект команды — "Преступление и наказание" по Достоевскому.

Кстати, о "Топях". "Внутри убийцы" является их прямым идеологическим наследником, несмотря на разницу в форме (мистическая утопия против true crime). Если в "Топях" зрители заглядывали внутрь собственной бездны, то здесь — внутрь бездны чужой. В этом контексте прямые отсылки к "Топям" в четвертой серии выглядят более чем уместно. Персонажи истории, при всей их непохожести, не являются абсолютными противоположностями; здесь, как и в жизни, нет четкого разделения на героев и злодеев. В каком-то смысле все они — заложники обстоятельств и разные воплощения человека с тяжелым психологическим грузом.

• Грузом ужасающего детства.
• Грузом неизбежной профессиональной деформации.
• Грузом случайных, но роковых ошибок.

Справляются они со своей травмой доступными каждому способами: серийный убийца проливает кровь, профайлер погружается в рефлексию, а спецагент-следователь носит маску ловеласа. Коллективная психотерапия не помешала бы им всем. Ход расследования движим их причудливым, почти родственным сродством друг к другу.

Что касается актеров. Тихон Жизневский (Тимофей Волох) обладает настолько яркой и светлой природной харизмой, что скрыть этот дар под личиной полицейского практически невозможно — да и под маской рецидивиста или "замороженного" киллера это вряд ли удалось бы. Здесь его персонаж не обладает самостоятельной, самодостаточной ценностью, он скорее служит инструментом для раскрытия образа, который играет Анастасия Евграфова (Зоя). Ее героиня по сюжету — некий черный ящик, лишь на мгновение приоткрывающийся в финале и вспышками эротических фантазий, где объектом является Волох. То, что персонаж Евграфовой остается эмоционально закрытым и ускользающим от контакта со зрителем, хорошо работает на историю, оставляя пространство для воображения.

Сам же Волох обретает бо́льшую конкретность и определенность во многом благодаря деду (Станислав Шакуров), их специфическим отношениям и великолепному дуэту. Что до серийного убийцы — раскрытие тайны его личности незадолго до финала, что не является общепринятым приемом, стало неожиданным и очень эффектным ходом. В продолжение темы альтернативного реализма — сериал невероятно стильный и эстетский. Это касается и урбанистических панорам, и интерьеров, и череды крупных планов, без слов создающих глубокие психологические портреты героев.

Оператор Василий Григолюнас творит красоту.

Если выбирать между стилем и буквальным реализмом, то в случае с этим проектом я сторонник стиля — мы находимся не в конкретном физическом пространстве, а внутри сознания убийцы, где внешний мир остается на периферии. При подготовке рукописи трилогии Омер, по его словам, изучил огромное количество литературы об охотниках за разумом и серийных убийцах. В их числе:

• Джеффри Дамер, известный зрителям по фильму "Палач Дамер" 2002 года с одной из лучших ролей Джереми Реннера, и сериалу "Монстр: История Джеффри Дамера" с Эваном Питерсом.
• Тед Банди (прообраз Ганнибала Лектора в "Молчании ягнят" и Патрика Бэйтмана в "Американском психопате") и другие.

Среди экранных произведений о профайлерах самым знаковым, безусловно, является американский сериал "Мыслить как преступник", стартовавший в 2005 году. Поздравляю создателей проекта с успехом и с нетерпением жду продолжения!