Рецензия на фильм "Последняя дуэль": Хоть бы не последняя
Хотя с момента последней официально разрешенной дуэли во Франции минуло уже более шести столетий, мир, управляемый мужчинами, практически не изменился. По-прежнему считается неприличным открыто говорить об изнасилованиях, по-прежнему женщин обвиняют в том, что они «сами виноваты», а мужчина, решившийся наказать обидчика, в первую очередь будет мстить за собственное унижение и лишь потом — за поруганную честь своей дамы. Если я все правильно поняла, именно об этом рассказывает картина Ридли Скотта, снятая по сценарию, созданному в соавторстве Беном Аффлеком, Мэттом Дэймоном и Николь Холофсенер. Однако радует, что «Последняя дуэль» — эта трогательная история тихого героизма женщины в жестоком мужском мире — рассказана ненавязчиво, снята как саспенс и воспринимается как историческая драма. Она проникает в самое сердце, и становится понятно, что ее создал режиссер «Гладиатора» и «Царства небесного».
Итак, спустя четверть века после своего дебютного «Умницы Уилла Хантинга» Аффлек и Дэймон вновь объединились для работы и взялись адаптировать роман профессора средневековой английской словесности Эрика Джегера «Последняя дуэль: правдивая история испытания битвой в средневековой Франции», основанный на реальных событиях. Блестящим решением стало вести повествование от лица трех главных участников событий 1370-1386 годов — Жана де Карружа (Дэймон), Жака Ле Гри (Адам Драйвер) и Маргариты де Карруж (Джоди Комер). Аффлек и Дэймон проявили мудрость, пригласив Николь Холофсенер написать «истину» от лица леди Маргариты. Ведь в поединке двух мужчин, один из которых мстит не столько за жену, сколько вымещает обиды, накопленные за почти двадцать лет дружбы, а второй, самообманывающийся насильник, не способен осознать свою вину, только Маргарита видит обоих насквозь и рискует жизнью, чтобы правда восторжествовала.
Первой зритель видит версию «истины» глазами де Карружа, и уже с момента его появления в образе несколько простоватого героя становится ясно, к чему все идет. Речь здесь не о том, чтобы объективно взвесить все точки зрения, а о том, чтобы через призму исторической драмы показать, «почему женщины молчат». Как я (и, надеюсь, создатели фильма) уже отмечала выше, мир был и остается прежним — в нем мужское тщеславие устанавливает правила, чтобы скрыть свои слабости. Де Карруж и Ле Гри ведут себя так не потому, что они злодеи (хотя именно так они воспринимают друг друга), а потому, что каждый искренне верит, что он — подлинный герой истории с Маргаритой, которая, подобно вещи, существует на фоне их собственного повествования, будь то история обиженного героя войны (каким видит себя де Карруж) или история безумно страстного любовника (каким видит себя Ле Гри). И лишь Маргарита видит этот мужской мир таким, каков он есть на самом деле, потому что именно это необходимо женщине для выживания в нем. Цена испытания, выпавшего на ее долю, заставляет зрителя последние полчаса фильма буквально вжиматься в кресло. Ее решимость быть услышанной в обществе, которое требует от женщин скромности и молчания, придает заключительному акту невероятную мощь. К чести Холофсенер, опираясь на ее сценарий, Комер передает эту силу без пафосных и неуместных речей. Именно поэтому игра Комер становится наградой для зрителя в третьем акте, когда она наконец выходит из «фонового режима».
Адам Драйвер великолепен в каждой сцене — будь то моменты, когда он считает Жана другом, а затем врагом, когда он искренне предан своему сюзерену, графу Пьеру д'Аленсону (Аффлек), или когда он очарован, а потом и одержим страстью к леди Маргарите. Мое первое знакомство с Драйвером произошло в седьмом эпизоде «Звездных войн», когда Кайло Рен снял шлем, явив миру лопоухую физиономию. Это было смешно и оттого стыдно. Сейчас над его Ле Гри смеяться не приходит в голову, а когда дамы, перешептываясь, называют его красивым, понимаешь, о чем они. Его герой образован, импозантен, умен. Решающие сцены изнасилования в его «истинной истории» демонстрируют, что Ле Гри жестоко манипулирует и лицемерит до такой степени, что, кажется, способен обмануть даже самого себя, поверив в свою невиновность. «Мы ничего не могли с собой поделать», — говорит он поруганной Маргарите, покидая спальню.
Удивительно органично вписался в картину Аффлек со своим ярким, современным, язвительным и порочным д'Аленсоном. Хорошо, что он отказался от изначально задуманной роли Ле Гри. Именно он, с его «рыльцем в пушку», очень естественно смотрится в образе самовлюбленного бонвивана, которому все сходит с рук и который рассуждает о том, что «простым людям их не понять». Д'Аленсон является неотъемлемой частью этой истории, поскольку он показывает, что борьба между де Карружем и Ле Гри на самом деле связана не с «добродетелью» Маргариты, а с политикой, положением и властью. Вообще, было забавно наблюдать за тем, как Аффлек, ухмыляясь, кутил, прелюбодействовал и прожигал жизнь, будучи неприкасаемым.
Создается впечатление, что Скотт снял этот фильм без особых усилий — настолько плавно и в нужном темпе разматывается клубок повествования. Безусловно, мэтр давно освоил исторический жанр, но в «Последней дуэли» особенно четко прослеживаются параллели между «стародавними» временами и современностью. Невозможно не думать о «повестке» и движении #MeToo, узнавая историю сильной женщины, которая не побоялась пойти против системы. Однако большая заслуга Скотта в том, что он снял эту драму так, что на мелькнувшую мысль «не мы такие — времена такие» тут же приходит другая: в любые времена у человека есть выбор. Что касается самой дуэли, то это полный восторг с драматургической и технической точек зрения. Смертельная схватка де Карружа и Ле Гри с копьями, мечами и кинжалами снята с близкого расстояния. Рубилово такое, что Максимус мог бы отдохнуть, пусть я даже слегка преувеличиваю. Это страшно, кроваво, по-звериному жестоко… по-Скоттски.
Если вы, как и я, восхищаетесь сценой из «Пиратов Карибского моря 3», в которой во время битвы между «Летучим голландцем» и «Черной жемчужиной» Барбосса проводит обряд бракосочетания Уилла и Элизабет, напомню, что эту феерию снимал Дариуш Вольский, бессменный оператор Скотта. В «Последней дуэли» он также трудился на своем привычном высочайшем профессиональном уровне. Интересное, ненавязчивое музыкальное сопровождение Гарри Грегсона-Уильямса тонко задает настроение. Да и в целом постановка — с выразительными городскими пейзажами и массовыми сценами, тонкой, детальной работой художников по костюмам, средневековой грязью и колючей зимой — полностью погружает в эпоху, где царят суровые нравы. Ридли Скотту удалось создать достойный его таланта фильм, посыл которого дает пищу для размышлений. Один человек может выиграть дуэль, но «Последняя дуэль» показывает, что настоящая битва еще далека от завершения.
P.S. Добрый совет — воздержитесь от напитков перед сеансом.
