Маршрут построен: Шанхай в кино — реальный и воображаемый

Кинематограф и Шанхай нашли общий язык практически мгновенно — их знакомство состоялось уже в 1896 году. Всего через несколько месяцев после того самого парижского показа братья Люмьер прибыли со своей программой в город, которому суждено было стать колыбелью китайской синематографии. Впрочем, для многих зрителей Шанхай до сих пор остается чем-то туманным и загадочным (не зря нуары так полюбили его атмосферу). Самое время отправиться на киноманскую прогулку по реальным и вымышленным уголкам этого портового города с его уникальным культурным кодом.

Город грехов: Шанхай, снятый не по прописке

Кадр из фильма «Шанхайский экспресс»

реж. Джозеф фон Штернберг, 1932

Для Голливуда и западного кино в целом Китай с Шанхаем долгое время олицетворяли собой нечто Иное — пространство, где сосредоточено всё экзотическое, необычное, а зачастую и враждебное. Порой входом в этот мир служил Китайский квартал, откуда в Америку просачивались магические артефакты или опиум. Приключенческие ленты вроде «Кинг-Конга» (1933) неизменно эксплуатировали образ «Чарли» — так окрестили азиатов в честь детектива Чарли Чана.

Кадр из фильма «Шанхайский экспресс»

реж. Джозеф фон Штернберг, 1932

Впрочем, иногда американские кинематографисты всё же решались покинуть пределы родного континента, чтобы явить зрителям невиданные края. Нередко такие фильмы уже в названии анонсировали китайский колорит, как, например, «Шанхайский экспресс» (1932) Джозефа фон Штернберга. Правда, сам Поднебесный в этой ленте ограничивается павильонами студии Paramount, а Шанхай мелькает лишь в виде вокзала. В политическом детективе с Марлен Дитрих в роли роковой соблазнительницы времен Гражданской войны в Китае за него вполне могли сойти и «Пекин 1931-го», и любая другая станция на пути железной дороги. Все эти декорации напоминают вавилонские трущобы с легким восточным акцентом.

Кадр из фильма «Шанхайский экспресс»

реж. Джозеф фон Штернберг, 1932

Фон Штернберг был далеко не единственным, кто связывал характер города с опасным очарованием фатальных блондинок. В классическом нуаре Орсона Уэллса «Леди из Шанхая» (1947) героиня Риты Хэйворт выдает себя за русскую эмигрантку из Китая — и вновь зловещая магия сочетания географической метки и цвета волос предвещает беду.

Десятилетие спустя после «…экспресса» фон Штернберг снял «Жестокий Шанхай» (1941), где уже можно разглядеть воссозданные улицы таинственного восточного города. Его портовый центр тогда находился под «международным управлением», о чем красноречиво говорит индус, регулирующий движение в первой же сцене.

Кадр из фильма «Жестокий Шанхай»

реж. Джозеф фон Штернберг, 1941

Именно здесь окончательно закрепляется образ Шанхая как космополитичного «города порока»: казино «Мамаши» Джин Слинг (Она Мансон) манит авантюристов и игроков со всех концов света (среди них затесались и мигранты из послереволюционной России), а все социальные и экономические интриги вертятся вокруг женской мстительности.

Роковую ауру Шанхая и казино как средоточие власти позже подхватил Стивен Спилберг в «Индиане Джонсе и Храме судьбы» (1984). Вместе с Джорджем Лукасом они словно пытались по-доброму переосмыслить бульварные приключения начала века. Однако из всех частей франшизы именно эта с её вульгарной экзотикой и карикатурным образом героини Кейт Кэпшоу устарела сильнее остальных.

Кадр из фильма «Индиана Джонс и Храм судьбы»

реж. Стивен Спилберг, 1984

Шанхайский эпизод в фильме занимает всего четверть часа, но в нем можно заметить занятную деталь: Индиана Джонс (Харрисон Форд) и Коротышка (Ке Хюи Куан, не так давно получивший «Оскар» за роль в «Всё везде и сразу») удирают на автомобиле мимо бара с вывеской «Оби Ван». Насколько остроумна эта отсылка от Джорджа Лукаса, черпавшего вдохновение для «Звездных войн» в японских самурайских фильмах, пусть каждый решает сам.

Кадр из фильма «Жестокий Шанхай»

реж. Джозеф фон Штернберг, 1941

Сцены шанхайских приключений Индианы снимали в Макао, в дельте Жемчужной реки. Но Спилберг вернется в эти края еще не раз — и локацию его следующего визита можно отыскать в той же ленте Штернберга. В «Жестоком Шанхае» мелькает почти документальный кадр реки Хуанпу, вдоль которой и выстроились торговые представительства мировых держав.

Два взгляда на военное положение

Кадр из фильма «Империя солнца»

реж. Стивен Спилберг, 1987

Полюбоваться на набережную Вайтань — средоточие колониальных банков и европейских торговых представительств — можно в спилберговской «Империи солнца» (1987). Фильм основан на автобиографическом романе Джеймса Балларда, чье детство и впрямь прошло в довоенном и военном Шанхае.

Этот участок улицы Сунь Ятсена чаще называют просто Бунд. Местная архитектура, старательно копировавшая облик ливерпульских или суррейских зданий, почти не изменилась, поэтому ее так любят создатели исторических картин. Сохранился и мост Вайбаду, который сегодня разделяет современный и колониальный Шанхай. В фильме именно по нему хлынула охваченная паникой толпа из гранд-отеля, когда в 1941 году в город вошли японские войска.

Кадр из фильма «Империя солнца»

реж. Стивен Спилберг, 1987

Кстати, название отеля впервые возникает на дзоте (тоже напоминающей шутку), мимо которой проезжает на машине юный фанат авиации Джейми Грэм (Кристиан Бэйл). По пути на вечеринку, куда его везут родители, он пересекает уже знакомый мост через реку Сучжоу, впадающую в Хуанпу, и видит построенный в 1928-м театр «Капитолий» (в свое время он был и кинотеатром).

Дом семейства Грэм тоже снимали с натуры — в тех же кварталах «шанхайского сеттльмента». Как и десятки других иностранцев, Джейми с родителями, пользуясь дипломатической неприкосновенностью, словно не замечали затянувшейся с 1937 года китайско-японской войны.

Кадр из фильма «Империя солнца»

реж. Стивен Спилберг, 1987

А вот британские интерьеры и японский концлагерь Спилберг воссоздавал уже в Европе. Аутентичное аристократическое жилье отыскалось в графстве Чешир, а лагерь построили в испанском Хересе, в 80 милях от Севильи.

Более детально о японской оккупации 1940-х рассказывает «Вожделение» (2007) Энга Ли, удостоенное двух наград Венецианского кинофестиваля (за лучший фильм и операторскую работу Родриго Прието). Юная Цзячжи (Тан Вэй), вдохновленная освободительными идеями студенческого театра, пытается заманить в ловушку коллаборациониста И (Тони Люн Чу Вай), который, в свою очередь, борется с протестами в городе.

Кадр из фильма «Вожделение»

реж. Энг Ли, 2007

Хотя часть съемок проходила на натуре (ради них владельцев трех тысяч квартир попросили убрать кондиционеры), эпоха 1940-х в основном воссоздавалась в павильонах Шанхайской киностудии. Для реконструкции Нанкинской улицы оформили 182 витрины, в том числе индийскую ювелирную лавку Chandni Chowk Jewellery, названную в честь старой рыночной площади в Дели (что переводится как «Лунный рынок»). В сюжете ей отведена ключевая драматическая роль.

Кадр из фильма «Вожделение»

реж. Энг Ли, 2007

Еще одно значимое место — кинотеатр Majestic, возведенный в 1941-м по проекту архитектора Роберта Фань Вэньчжао. В эффектном здании на улице Цзяннин показывали голливудские фильмы, в том числе «Подозрение» (1941) Альфреда Хичкока. Здесь рыдала Цзячжи, еще не ведая, что ей тоже предстоит разрываться между любовью к родине и к И.

Есть город боевой: единоборства и триады

И снова Макао. Именно здесь (а также в Гонконге) снимали культовый боевик с Брюсом Ли «Кулак ярости» (1972), действие которого происходит в Шанхае 1910-х. Легендарная сцена с табличкой «Вход собакам и китайцам запрещен» снималась у ворот парка Луиша де Камоэнса. В действительности речь о парке Хуанпу — старейшем сквере Шанхая в северной части Бунда, куда с 1890 по 1928 год китайцев и правда не пускали. На архивных снимках такой таблички не видно, но сама идея вполне в духе «международного сеттльмента» (разве что реальный запрет был шире: под него попадали, например, велосипедисты).

Кадр из фильма «Кулак ярости»

реж. Ло Вэй, 1972

Выражение «Больной человек Азии», напоминавшее об унизительных договорах Китая с западными странами и Японией, — тоже примета той эпохи. А вот додзё легендарного мастера ушу Хо Юаньцзя и улочки района Хункоу — скорее реплики или даже фантазии на тему шанхайского прошлого.

Раз уж заговорили о боевых искусствах, нельзя обойти стороной китайский преступный мир, неотделимый от триад. Шанхайская триада стала своего рода брендом. Неудивительно, что Чжан Имоу, попавший в немилость после неоднозначной эпопеи «Жить», решил рассказать о местном подполье 1930-х. Обычный гангстерский фильм «Шанхайская триада» (1995) должен был несколько успокоить цензоров.

Блеск, отчаяние и разборки криминальных авторитетов, которых через 20 лет искоренит Коммунистическая партия, показаны глазами деревенского паренька Шуйшэна (Ван Сяосяо). Он приехал помогать дяде, а его босс, господин Тан, — фактический хозяин Шанхая.

Кадр из фильма «Шанхайская триада»

реж. Чжан Имоу, 1995

В этом смысле «Шанхайская триада» перекликается со «Славными парнями» (1990) Мартина Скорсезе — и тоже открывается панорамой Бунда в духе голливудских гангстерских саг: в шумный эклектичный мегаполис прибывает корабль с теми, кто ищет здесь лучшей доли. Погружение в эту опиумную грезу займет у Шуйшэна всего семь дней.

Съемка из первых рук

Более достоверное представление о Шанхае 1930-х дает «Богиня» (1934) Юнгана У, снятая на только что созданной местной студии Lianhua Film Company. Манящие огни центральных улиц здесь соседствуют с трущобами, где ютится главная героиня.

Кадр из фильма «Богиня»

реж. Юнган У, 1934

«Богиня» — немая драма о матери-одиночке (блистательная Жуань Линъюй на пике славы), которая занимается проституцией, чтобы сын мог получить хорошее образование. Однако криминальный город всё глубже затягивает её во тьму — в лучших традициях американского нуара.

Реке Сучжоу, пересекающей Шанхай и упомянутой в «Империи солнца», посвящен одноименный поэтический фильм Лоу Е — представителя «шестого поколения» китайских режиссеров. Ленту без разрешения властей показали на фестивале в Роттердаме, за что автор получил двухлетний запрет на профессию.

Кадр из фильма «Тайна реки Сучжоу»

реж. Лоу Е, 2000

«Тайна реки Сучжоу» (2000) — романтическое кино-эссе, открывающееся закадровыми размышлениями оператора, который любит снимать грязь, пот и кровь здешней жизни. В мельтешении первых кадров можно разглядеть уже знакомый мост Вайбаду, а в туманной дымке за ним — телебашню «Восточная жемчужина», возведенную в 1994-м. Эта 468-метровая доминанта делового района Пудун частенько мелькает в блокбастерах, где гигантские сооружения призваны подчеркнуть масштаб схваток (взять хотя бы «Трансформеров: Месть падших» или «Фантастическую четверку: Вторжение Серебряного серфера»).

Посвященный грязноватой романтике 90-х, фильм Лоу Е — экспрессивная (почти карваевская) драма с двумя причудливо переплетающимися любовными линиями: оператора-рассказчика и танцовщицы дайв-бара Мэймэй (Чжоу Сюнь), курьера Мардара (Цзя Хуншэн) и 16-летней дочери торговца рисовой водкой Мудан (тоже Сюнь).

Кадр из фильма «Тайна реки Сучжоу»

реж. Лоу Е, 2000

Здесь прекрасные чувства так же обманчивы и несут разочарование, как и эклектичные пейзажи, где за яркими неоновыми вывесками и резными дверями прячутся в лучшем случае бары, а то и криминальные притоны. И всё же один из финальных кадров дарит нам возможность полюбоваться той самой «Восточной жемчужиной» в лучах заката.

Заглянуть в современные кофейни и галереи Шанхая можно в мелодраме «Миф любви» (2021). Разведенный учитель рисования мистер Бай (Сюй Чжэн) влюбляется в женщину, у которой за плечами тоже неудачный брак. Многофигурное размышление о любви стартует в здании Шанхайского центра драматических искусств, построенном в 1995-м.

Кадр из фильма «Миф любви»

реж. Шао Ихуэй, 2021

Размышляя о том, каким должен быть мужчина в отношениях и где искать жизненные удовольствия, Бай перемещается между модными кофейнями: например, на Тайюаньской (здесь и правда есть уютное местечко для ценителей) и Нанкинской улицах.

Последняя, к слову, — главная торговая артерия города, полностью пешеходная и таящая множество любопытных заведений (скажем, в комнате 888 дома 580 Бай обнаруживает караоке).

А в элитном культурно-ресторанном кластере Bund18, расположенном в самом сердце некогда «международной территории», у мистера Бая состоится персональная выставка. Само здание с богатой историей.

Кадр из фильма «Миф любви»

реж. Шао Ихуэй, 2021

Bund18 занимает бывшее здание Chartered Bank of India, Australia and China, построенное в 1923 году. Предыдущее шанхайское пристанище банка было разрушено отголосками Великого землетрясения Канто. Здесь, в историческом особняке с колоннами и видом на деловой Пудун (и реку Хуанпу), Бай почувствует себя настоящим художником.

На сегодня прогулка по Шанхаю окончена, но только на сегодня, ведь город продолжит манить не только туристов, но и кинематографистов со всего света.